1917  

Год Великой Октябрьской Социалистической революции – именно таково каноническое советское наименование событий октября 1917 года. Устойчивость словосочетаний «в семнадцатом году», «до семнадцатого года» и  т.  п. говорит сама за себя. В годы, последовавшие за распадом СССР, отказались не только от наименования, не только от советской фактологии событий, не только от причин, хода и состава участников революции, не только от позитивной оценки события и его последствий, но и от названия: предпочитают говорить об октябрьском перевороте, а если уж и о революции, то никак не с большой буквы.

Я не планирую в этом разделе книги давать развернутые оценки революции и разным видам ее поношения или восхваления. Говоря о числах, о датах, я со всей убежденностью утверждаю: этот год – 1917-й – один из самых важных, поворотных моментов мировой человеческой истории, причем именно в связи с  Октябрьской революцией в  России, какими бы эпитетами ее ни награждали. О порожденном ею социализме и о строительстве коммунизма я написал в соответствующих главах (Социализм, Коммунизм). Могу предположить, что если бы революции в октябре не было, а произошла только Февральская революция – и это стало бы поворотным пунктом русской и мировой истории. Но произошло нечто еще более драматичное.

Считаю важным разъяснить следующее. В этой книге отражена – по мере возможности – моя картина мира. То есть картина мира, сформировавшаяся в сознании 70-летнего человека, прожившего более половины жизни при Советской власти с ее мифологией, ее системой ценностей. В мое сознание это впечаталось достаточно крепко. Но была (и продолжает быть) вторая половина жизни. Происходят расширение, подъем сознания. Происходит и переоценка ценностей и трансформация картины мира. Она не меняется на нечто абсолютно иное, но в ней появляются и новые образы и новые краски.

Говоря о 1917 годе, я говорю о неком символе «года Революции» в  моем сознании. Это не значит, что я ничего не знаю о двух революциях, произошедших в том году,  – Февральской и  Октябрьской. В моей картине мира есть, разумеется, обе революции, есть и понимание глубокой причинно-следственной связи между «Февралем», уничтожившим монархию, приведшим воюющую Россию к хаосу, и событиями октября, в результате которых к власти пришли т.  н. большевики. Приход большевиков к власти можно было бы считать переворотом, а не революцией, если бы не последующий действительно революционный – с исторической точки зрения – переход к процессу построения социализма. Как долго и как сложно шел этот процесс, какие кардинальные повороты имели место – другой вопрос. Мог ли «Февраль» не завершиться «Октябрем»? Да, конечно. И история пошла бы совершенно иным путем. В котором, несомненно, были бы и светлые стороны, и свои побуды, достижения, равно как и горести, поражения, утраты. Мог ли «Октябрь» остаться в истории неудачной попыткой захвата власти, действительно просто переворотом? Разумеется! Не просто мог бы: это был, как мне кажется, наиболее вероятный исход. Расклад сил был не в их пользу, о чем желающие могут почитать как в работах современников и участников, так и в более поздних исследованиях.