Публий Септимий Гета

Вероятно, Каракалла приказал своим фрументариям убить Цилона тайно, но они почему-то решили сделать это во дворце. Пока Цилона туда вели, слух об этом широко распространился по Риму и на помощь своему бывшему префекту ринулись городские когорты, которых поддержало население. Каракалле пришлось сделать вид, что он тут ни при чём и казнить неудачливых убийц. «Заговор против него — это заговор против меня.», так заявил Каракалла и это была самая знаменитая фраза, сказанная им за всю жизнь. Цилон после этого стал вести частную жизнь, с тех пор не занимая ни один государственный пост. Год его смерти неизвестен. Новым префектом Рима Каракалла назначил консула 212 года Гая Юлия Аспера. Это назначение утвердил и Гета, что говорит о слабохарактерности данного персонажа, не понимавшего, что делает шаг за шагом к собственной гибели.

Естественно, братья «болели» за разные команды колесничих в Цирке и, соответственно, имели поддержку у разных группировок фанатов из числа римского плебса. Так вот, Каракалла однажды не погнушался казнить лидера противной ему команды, старого и заслуженного колесничего Евпрепа, одержавшего 782 победы в гонках. И снова Гета ничего не смог сделать.

Оба императора бомбардировали письмами провинциальную знать и командование, стараясь привлечь на свою сторону. То же происходило и с сенатом, и по всей Италии. По словам сенатских историков, Гета преуспел в этом больше, поскольку был более образован, культурен и доброжелателен. Его поддержала тогдашная римская «творческая интеллигенция» типа Саммоника Серена, Элия Антипатра, Флавия Филострата. Из сенаторов симпатизировали Гете Дион Кассий и будущий император Гордиан. Каракалла же брал нахрапом, угрозами, грубой солдатчиной. Но, похоже, и этот стиль нравился многим, в противном случае вряд ли Каракалле удалось бы столь уверенно себя чувствовать и одержать верх в итоговой схватке. А ещё, Каракалла, видимо, заигрывал с негражданами империи и это давало ему поддержку огромного числа людей. Вот только скоро ему придётся дать этим людям гражданство, а каковы для империи были последствия этого, вопрос спорный.

Наконец, Каракалла сумел подготовить брату ловушку. 26 февраля 212 года он предложил Юлии Домне пригласить в Палатин себя и брата без охраны для примирения. Гета поверил и пришёл. Когда он вошёл в комнату, центурионы Каракаллы, прятавшиеся снаружи за дверью, ворвались в покои и бросились на Гету. Увидев их, Гета понял, что это конец. Он кинулся на шею матери с криком: «Мамочка родимая, мамочка родимая, спаси, убивают!» Фрументариев это обстоятельство ничуть не смутило, они закололи Гету прямо на груди у матери, причём и сама Юлия Домна была случайно ранена в руку.