Глава 4 В дни Каракаллы (211–217 гг.)

Глава 4

В дни Каракаллы (211–217 гг.)

В феврале 211 года, после смерти Септимия Севера, закономерно возник вопрос престолонаследия. Этот вопрос был совсем не простым. Вся империя знала, что Каракалла рвётся к власти, для чего готов был восстать даже против отца. С другой стороны, Септимий завещал власть обоим сыновьям и игнорировать волю императора было просто невозможно. Очевидно, зная характер Каракаллы, многие и не хотели нарушать волю Септимия, надеясь, что соперничество братьев создаст какую-то политическую стабильность.

Поэтому попытки Каракаллы сразу после смерти отца взять всю власть в свои руки ни к чему не привели. Гету поддержал префект претория Эмилий Папиниан, многие сенаторы и чины штаба императора, императрица Юлия Домна, а главное, армия. Об этом прямо пишут и Дион Кассий, и Геродиан [78.1.3; III.15]. Позиция консулов-ординариев прямо никем не отражена, однако, судя по всему, они поддержали Каракаллу — Помпоний Басс, сын Помпония Басса Теренциана, в результате, получил провинцию Мёзия (какую — неизвестно), а Хедий Лоллиан Теренций Гентиан, сын известного соратника императора Севера Квинта Хедия Руфа Лоллиана Гентиана, известен хуже, но мы знаем, что его родной брат Плавтий Авит до 213 года оставался легатом Верхней Германии. И далее семья Хедиев никак не пострадала.

Сыновья Септимия Севера были объявлены соправителями. Согласно завещанию Септимия, золотая статуэтка богини Фортуны, которую Антонин Пий, Марк Аврелий и сам Септимий использовали как символ власти, теперь по-очереди помещалась в спальнях сыновей. Но, правда, Каракалла, подобно Марку Аврелию в его паре, имел ещё титул Верховного Понтифика. Финский историк Сивенне считает, что знать империи тогда разделилась. Африканцы поддерживали Гету, а сирийцы — Каракаллу.

Гета был красивым юношей с крутым нравом, но не бессовестный, как старший брат; он был скуп, но таковыми были все Северы; любил поесть и питал страсть к вину с разными приправами. Он был не чужд наукам — занимался выяснением значения слов. В своих занятиях литературой он выказал себя приверженцем древних писателей и всегда хранил в памяти изречения своего отца. Несмотря на лёгкое заикание, голос у него был певучий. Он питал страсть к щегольской одежде — в такой степени, что отец смеялся над ним; все, что он получал в подарок от родителей, он употреблял на наряды и никому ничего не давал. Это мнение современника Геты Диона Кассия. Но вот, историк более позднего времени, Аврелий Виктор, говорил, что Гета был вежливым и уравновешенным юношей — в противоположность Каракалле. Никакого крутого нрава в нём он не усматривает.