Следует отметить, что частные информаторы раскрывали не только политические заговоры, но и коррупцию в кругах управленцев и чиновников. Каракалла щедро вознаграждал таких информаторов и, несомненно, таким образом повысил эффективность государственного аппарата.

Как пишет Сивенне, кажется весьма вероятным (даже если это основано исключительно на косвенных доказательствах), что Каракалла использовал сеть полуофициальных или официальных провидцев, гадателей и фокусников в качестве информаторов, а также храмы и святилища через их жрецов. Часто информация передавалась через храмы и святыни в качестве пророчеств. Это позволяло скрыть личность информаторов, когда они не были самими провидцами или пифиями, а также создавало впечатление, будто император обладал сверхъестественными средствами обнаружения своих врагов. После убийства Каракаллы Макрин утверждал, что не нашел списка информаторов (то есть личности информаторов были скрыты, если отчет Макрина был точным и не корыстным).

Учитывая, что Каракалла использовал несколько разных служб и агентов для сбора разведданных, представляется вероятным, что ни один из префектов претория не был полностью в курсе всех операций по сбору разведывательной информации. Сивенне считает, что секретными службами Каракаллы руководили препозит Sacri Cubiculi Семпроний Руф и префект Рима Флавий Матерниан.

Каракалла был мастером дезинформации. Он всегда обладал первоклассной разведкой внутренней ситуации и политики иностранных племен и народов, которая позволяла ему формулировать свои внешнеполитические цели таким образом, чтобы использовать слабости соседей.

Теперь о внешней политике Каракаллы. Она принципиально отличалась от политики его предшественников за 100 лет, начиная с Адриана. То всё были люди, отказавшиеся от наступательной политики и ставившие задачу сохранить империю как остров благополучия, спокойствия и культуры посреди моря варварства и войны. Даже Септимий Север завоевал Месопотамию лишь как предполье для защиты Сирии и часть Африки как предполье для защиты тамошних провинций. Каракалла был похож на Траяна с его какой-то неудержимой тягой к завоеванию Востока. Собственно, Каракалла с самого начала рассматривал себя как продолжателя дела Александра Македонского и собирался вести войну за войной ради личного военного престижа. Его главной целью было завоевание Парфии. Позже Каракалла хвастался сенату, что он начал закладывать основу для будущего завоевания Парфии в самом начале своего правления, подстрекая парфянских братьев (Вологез V/VI и Артабан V) к войне. Его версия подтверждается косвенными доказательствами. Известно, что посол Парфии прибыл в Рим ещё в 210 или 211 году. Поскольку император тогда находился в Британии, послу пришлось долго ждать, и дождался он совсем другого императора. Может быть тогда, встретившись с послом, Каракалла и начал всерьез планировать свою восточную кампанию. Имея это в виду, он нанял новые войска из числа мавританских племен Африки и перебросил их в Европу и на Восток. Никакой реальной необходимости воевать с Парфией у Каракаллы не было и рассматривать эту затею можно только с точки зрения престижа. Но ему не удалось сразу отправиться на Восток. Новому императору пришлось сначала отвлечься на Рейнско-Дунайскую границу, где началось новое брожение приграничных племён, а точнее, племенных союзов, среди которых можно перечислить франков, аламаннов, хаттов, Лужицких племен, маркоманнов, вандалов, квадов, готов, даков, ругов, скиров, карпов, бастарнов и сарматов. Самая большая проблема для римлян и Каракаллы заключалась в том, что эти племена, по-видимому, к концу II века вновь образовали большие конфедерации племен, которые могут считаться примерно эквивалентом современных военных союзов. Военный потенциал таких союзов был гораздо выше, чем потенциал обычных племён.