8 апреля Каракалла выехал из Эдессы в Карры, чтобы посетить местный храм Луны, то есть, бога Сина. Он был весьма почитаем мужчинами, поскольку считалось, что тот, кто считает, что Луну нужно называть женским именем, и причисляет ее к женскому полу, тот всегда покоряется женщинам и является их рабом. Тот же, кто верит, что этот бог мужского пола, будет властвовать над женой и не поддастся никаким женским козням (АЖА, Каракалла, VII, 3–4). Вполне вероятно, что публичное намерение Каракаллы состояло в том, чтобы помолиться в храме за успешный исход войны. Второй и менее очевидной целью, как считает Сивенне (с. 270), было посещение святилища, чтобы получить отчет «божественной разведки», который должен был быть отправлен Юлией Домной в этот храм.
Понятно, что Каракалла не потащил за собой всю армию, а взял лишь небольшой отряд всадников, состоявший из германцев и скифов (equites extraordinarii) и Leones под командованием префекта II Парфянского легиона Элия Трикциана (АЖА, Каракалла., VI, 7), а также отряд отборных всадников (equites singulares), присутствие которого объясняет, как к месту событий попали два преторианских трибуна, Немезиан и Аполлинарис, поскольку этим отрядом командовали как раз преторианские трибуны (Дион., LXXVIII, 5,5, слл; Геродиан, IV, 13,6). Они тронулись в путь, чтобы, принеся жертвы богине/богу, вернуться обратно.
По словам Геродиана, на середине пути у Антонина заболел живот, и он, распорядившись, чтобы все стали подальше, взял одного слугу и отошёл в сторону, чтобы освободиться от того, что его беспокоило; так что все повернулись и отошли как можно дальше, проявляя почтительность и стыдливость перед происходящим. Этим единственным слугой, видимо, и был, собственно, Марциалий.
Марциалий подошел к Каракалле сзади как раз в то время, когда тот снимал с бедер одежду, как будто хотел сказать императору что-то, и нанёс удар кинжалом, который незаметно держал в руках. Удар под ключицу был верным и так Антонин оказался беззащитным и был неожиданно убит. Когда он упал, Марциалий, прыгнув на коня, попытался бежать. А всадники-германцы или скифы (Equites extraordinarii), которых Антонин любил и держал в своей личной охране, стоя сейчас ближе всех других, первые заметили происшедшее, бросились в погоню за ним и убили его, кидая свои дротики [АЖА, Каракалла, VI, 7;
Дион излагает события несколько иначе. Марциалий немедленно бежал, но был разоблачён, потому что не выбросил свой кинжал. Один из скифских телохранителей Каракаллы из числа Leones, который всегда сопровождал своего любимого императора, заметил окровавленный кинжал и пронзил Марциалия своим копьем-контусом. После этого в тексте имеется досадная лакуна, в результате которой было сделано два разных перевода. Согласно интерпретации Кэри, Дион имел в виду, что Марциалий только ранил Каракаллу, поэтому трибуны Аполлинарий и Немезиан сделали вид, что пришли императору на помощь, но, на самом деле, добили его. Однако, большинство исследователей считают, что смысл текста Диона в том, что трибуны убили именно скифского воина, видимо, пытаясь защитить Марциалия или же они помогли скифу убить Марциалия, чтобы заткнуть ему рот. [