Интересно отметить, что виднейший теоретик славянофильства А.С. Хомяков защищал общность хозяйственной деятельности на земле и считал существование общины правящей, но не хозяйственной «обманом, делом начатым, но не оконченным» [Хомяков. 1914, с.465]. По сути, это теоретическое обоснование колхозов – «хозяйственных общин».

Возникает, правда, вопрос: «Возможно ли существование рационального коллективного хозяйства»? Ответ может быть следующим: «Возможно, если в нем работник имеет возможность сделать свою деятельность субъективно рациональной. Для этого результаты общей работы должны иметь для него личный интерес, и он может вносить предложения по улучшению технологии, распределению прибыли и т.п.».

Хомяков справедливо полагал, что общинная собственность на землю не является недостатком сама по себе и не служит препятствием для совершенствования хлебопашества и развития хозяйства. Для достижения этих целей вполне достаточно продолжительное владение землей (как владеют английские фермеры, не являющиеся собственниками земли) [Хомяков. 1914, с.459]. Но он, вероятно, недооценил роль личной инициативы и самостоятельности в принятии хозяйственных решений мелким сельским хозяином для повышения культуры земледелия.

Эта недооценка отчасти оправдана тем, что в то время преимущества индивидуального крестьянского хозяйства (фермы, хутора) по сравнению с хозяйством крестьянина-общинника проявились недостаточно, поскольку оставался низким общий уровень энергетической оснащенности сельскохозяйственного труда. Вероятно, только появление двигателя внутреннего сгорания, электричества и энергонасыщенных машин позволило отказаться от лишних батраков, удешевить производство и превратить фермерское хозяйство в действительно товарное. Именно трактор позволил в годы первой мировой войны обеспечить в Англии необходимое количество сельскохозяйственной продукции, заменить мужчин женщинами на полевых работах, а в Соединенных Штатах резко снизить стоимость обработки почвы и иных работ [Форд. 1989, с.157–162].

Видимо, из-за того же низкого энергетического уровня крестьянского хозяйства в то время не смог увидеть преимуществ индивидуального крестьянского хозяйства в Европе по сравнению с русским Н.Я. Данилевский. Напротив, он считал крестьянский надел в общине гарантом «непоколебимой устойчивости» русского общественного строя и залогом консервативности именно тех общественных классов, «которые угрожают в Европе переворотами» [Данилевский. 1995, с.417]. Но теперь-то хорошо известно, как недолго сохранялась политическая инертность русского крестьянства, без активной поддержки которого революция, подготовляемая большевиками, была бы невозможна.