Свободные художники
Свободные художники
Советское изобразительное искусство существовало в необычайно строгих цензурных рамках. Вот девушка с кистью винограда – можно, а девушка с бутылкой вина – исключено. Натюрморт, изображающий селедку, невозможен, а натюрморт, изображающий чашу, полную груш и яблок, – вполне допустимо.
Александр Невский призывает новгородцев изгнать немцев, такая картина представима. Но Иван Грозный убивает своего сына – это советский художник нарисовать не может. Советский художник не может изобразить ню или, например, собачку, потому что это мещанство. Он не может, конечно, изобразить Черный квадрат, он не может быть импрессионистом, абстракционистом, сюрреалистом. Он должен быть реалистом в духе Крамского, и при этом страшно позитивным, изображающим то, что дорого советскому народу, что соответствует советской идеологии. Вот в этих рамках и надо было существовать.
Но «рукописи не горят». И хотя русский авангард хранился в музейных запасниках, а современное западное искусство и вовсе не доступно, полной амнезии удалось избежать. Еще живы были ученики Казимира Малевича, Павла Филонова, Михаила Матюшина. Кое-что из запрещенного и нерекомендуемого хранилось в частных коллекциях. Те, кто получил после смерти Сталина возможность съездить на Запад, и иностранцы привозили альбомы Ротко, Поллака, Дали. В Эрмитаже прошла сенсационная выставка Пикассо. И в глубоком подполье творилось ленинградское нонконформистское искусство – ученики Владимира Стерлигова и Татьяны Глебовой, Осипа Сидлина, Григория Длугача, товарищи и единомышленники Александра Арефьева и Михаила Шемякина. В марте 1964 года несколько дней провисела в Расстреллиевской галерее Эрмитажа «Выставка такелажников» – неортдоксальных художников, работавших в хозяйственной службе крупнейшего музея Ленинграда: Михаила Шемякина, Владимира Овчинникова, Олега Лягачева. Она была со страшным скандалом разгромлена.
Владимир Овчинников: