«Силы союзников, высадившихся в начале августа 1918 г. в Архангельске, были трагически малочисленны…, — подтверждал Марушевский, — Отдельные группы этих войск… закупорили все подходы к Архангельску по долинам рек, являющихся сосредоточием возможных на севере путей сообщения. Этим свойством и объясняется тот секрет, что небольшие части могли удержать область в своих руках в течение 1,5 лет»[2694]. «Союзники, — подтверждал Чаплин, — пришли с более чем недостаточными силами…»[2695]. «Союзнический «десант» состоял… в количестве, которое, — по мнению Игнатьева, — скорее говорило об авантюре, чем о серьезных намерениях…»[2696].

«Силы союзников, высадившихся в начале августа 1918 г. в Архангельске, были трагически малочисленны…, — подтверждал Марушевский, — Отдельные группы этих войск… закупорили все подходы к Архангельску по долинам рек, являющихся сосредоточием возможных на севере путей сообщения. Этим свойством и объясняется тот секрет, что небольшие части могли удержать область в своих руках в течение 1,5 лет»[2694]. «Союзники, — подтверждал Чаплин, — пришли с более чем недостаточными силами…»[2695]. «Союзнический «десант» состоял… в количестве, которое, — по мнению Игнатьева, — скорее говорило об авантюре, чем о серьезных намерениях…»[2696].

Но главной причиной краха армии, по мнению генерал-губернатора Северной области Миллера, стал развал тыла: «Надо сказать всю правду, основное зло — это настроение. На армии отражается настроение тыла, в частности деревни. Деревня гораздо больше терпит, чем город. Солдаты главным образом взяты оттуда; в деревне производятся реквизиции… И она начинает уставать; лучше не воевать, уйти «домой»»[2697].

«Доминирующим настроением большинства крестьян была пассивность…, — подтверждал Б. Соколов, — многие думали, что и вообще северному крестьянину большевизм относительно чужд. И только поскольку он устал от войны и думал, что «мир даст большевик» — он и сочувствовал неизбежному концу Северной Области»[2698]. «Весь 1919 год настроение рабочих было пассивно-оппозиционно…, — отмечал Соколов, — С рабочими Архангельска повторилась та же история, что происходила по неизменному трафарету на всех «белых» окраинах. Сначала рабочие приветствовали новую власть, потом постепенно росло у них оппозиционное настроение, и в конце концов они желали уже одного: прихода большевиков»[2699].

«Для большинства фронтовиков от этого еще мучительнее становился вопрос: «Да для чего же мы защищаем Область, проливаем кровь, мы — чужаки, когда местные жители — в лучшем случае — пассивно-доброжелательны»»[2700]. Дальнейшая мысль эсера Соколова почти дословно совпадала с утверждением ген. Миллера: «Апатия сельского населения, утомленного войной, ни результатов, ни цели которой оно не видело, себялюбивое безразличие городского населения, преимущественно старавшегося как-нибудь уклониться от военной службы на фронте, одним словом, общее нежелание продолжать вооруженную борьбу, приводили к курьезной картине, будто бы единственно желающими воевать с большевиками являются приехавшие откуда-то генералы и офицеры»[2701]. Неслучайно ген. Клюев, после осмотра войск Двинского фронта, приходил к выводу: «с таким составом продолжать борьбу было бы безумием»[2702].