Однако Черчилль не собирался «хватать волосатую лапу бабуина для рукопожатия и заключения торговой сделки»[3669]. Пользуясь своим положением министра обороны, он организовал отправку вооружения и снаряжения белогвардейским армиям на многие миллионы фунтов стерлингов. В ответ лидер лейбористов Макдональд указывал: «Будь господин Черчилль неограниченным монархом, и тогда он не смог бы тратить национальную казну и человеческие жизни с более щедрым размахом»[3670].

Неофициальный глава российской эмиграции, один из лидеров российских либералов В. Маклаков сообщал в те дни из Парижа Деникину: «Со слов Черчилля, я могу вас заверить — о чем он обещал вам лично телеграфировать, — что они продолжают, и будут продолжать посылать Вам вооружение. Они просят не смущаться тем, что блокада с России снимается. Это вообще очень сложный вопрос. Неожиданное решение принято по настоянию Ллойд Джорджа; ни с кем из нас они предварительно не посоветовались; сами кооперативы, без предуведомления, были приглашены в высший совет и вышли оттуда с решением в их пользу. Главное дело в том, что масса русских и иностранцев этому сочувствует, многие русские считают преступлением возражать против этого; то, с чем можно было мириться, когда ожидалось скорое освобождение России от большевиков, с их точки зрения, становится преступлением, когда эта надежда исчезла. Многие иностранцы, с другой стороны, убеждены, что восстановление экономических отношений и вообще отношений с иностранцами поведет к видоизменению большевизма; словом, эта мера одна из тех, помешать которой в данном положении дела было бы абсолютно невозможно. Черчилль мне сказал, что он ясно учитывает гибельные моральные последствия этого, падение духа у вас, мысль о том, что вас совершенно оставляют, и что с этим надо бороться, так как это неверно. Но удержать блокаду сейчас не смог бы никто. Единственно, что, может быть, будет возможно, — это использовать кооперативы в наших интересах, или по крайней мере помешать им служить большевизму более открыто и явно, чем они это намерены делать. Не скрою, что предположения Ллойд Джорджа шли гораздо дальше и вели к… признанию большевизма; этому пока удалось помешать…»[3671].

Окончательно надежды интервенционистов были похоронены британскими рабочими: «широко известный энтузиазм Черчилля в организации интервенции в Россию вызвал, — пояснял британский историк Г. Пеллинг, — глубокое недоверие к нему со стороны рабочего класса»[3672]. В августе 1920 г., когда Красная Армия, отбив польскую агрессию, двигалась к Варшаве, английское правительство предъявило Советской России ультиматум. Ответом стала угроза всеобщей забастовки английских рабочих. Даже лидеры лейбористской партии и тред-юнионов поддержали ее. «Вся промышленная мощь организованных рабочих, — заявили они, — будет использована для того, чтобы поразить эту войну»[3673].