Активный сторонник тройственного союза «между Англией, Францией и Германией в целях взаимной помощи и поддержания общей безопасности» — Черчилль негодовал: «премьер-министр повел совершенно иную политику… Главной целью политики премьер-министра была Москва. Он хотел, чтобы Великобритания находилась в возможно более тесных отношениях с большевиками и являлась в Европе их покровителем и поручителем. В такой политике я не вижу решительно, никаких выгод для Великобритании… Благодаря нашей позиции по отношению к России, мы оказались отчужденными от обеих великих демократий, с которыми мы всего сильнее связаны, то есть от Соединенных Штатов и Франции… Я уверен, что, если б мы сохранили дружбу и расположение обеих этих стран, мы могли бы оказывать большое влияние на их поведение и определенным образом изменить его. При данных условиях из-за русского вопроса мы пошли почти на полный разрыв с Францией»[3660].

«Я убедительно прошу Вас не ввергать Англию в чисто сумасшедшее предприятие из-за ненависти к большевистским принципам, — отвечал Ллойд Джордж Черчиллю, — Дорогая агрессивная война против России будет служить делу укрепления большевизма в России и создания его у нас в Англии. Мы не можем взять на себя такую ношу. Чемберлен сообщает мне, что мы едва сведем концы с концами в мирных условиях даже при теперешних огромных налогах, и если мы втянемся в войну против такого континента, как Россия, то это будет прямой дорогой к банкротству и установлению большевизма на Британских островах… Французы не являются верными руководителями в этом деле. Их политика в значительной степени определяется огромным количеством мелких вкладчиков, поместивших свои деньги в русские займы и не видящих в настоящее время перспектив получить их когда-либо обратно. Поэтому я настоятельно прошу Вас не обращать слишком много внимания на их подстрекательство. Они ничего так не хотели бы, как заставить нас таскать для них каштаны из огня. Я также хотел бы, чтобы Вы имели в виду весьма тяжелый рабочий вопрос в Англии. Если бы стало известно, что Вы отправились в Париж для подготовки плана войны против большевиков, то это привело бы организованных рабочих в такую ярость, как ничто другое»[3661].

Основную ответственность за интервенцию Ллойд Джордж возлагал на французов: «Не может быть никакого сомнения в том, что французские военные власти, при полной поддержке французской прессы, стремились организовать активную военную интервенцию в Россию»[3662]. Люди типа Клемансо, «были готовы простить Французской революции все ее ужасы, потому что считали их неизбежными во время массового восстания против французских угнетателей и эксплуататоров, решительно осуждали насилия и ужасы русской революции, хотя последние были вызваны условиями, во всяком случае, худшими, чем во Франции»[3663].