Однако человечество оказалось весьма изощренным в изобретении новых механизмов предотвращения кризисов и достигло в этом весьма существенных успехов. Именно использование этих механизмов, обеспечило невероятный прогресс общества, но при этом они не могли разрешить проблему кризисов вообще, а позволяли лишь отсрочить их наступление, за счет накопления их потенциальной энергии разрушения[2240]. Именно благодаря этим механизмам постепенно накапливаемая потенциальная энергия кризиса Капитализма XIX в., исчерпав все ресурсы развития, достигла таких масштабов, что могла разрядиться только в виде мировой войны. Гонка вооружений, обострение внешне- и внутриполитической борьбы и т. п. были всего лишь внешним выражением исчерпания созидательного потенциала существующих механизмов экономического роста.

И первым следствием мировой войны стало невиданное ранее уничтожение капитала: Первая мировая война, отмечал этот факт уже в 1916 г. ближайший друг президента, американский посол в Лондоне У. Пэйдж, привела к «потере большей части накопленного капитала Европы…»[2241].

Механизм этого явления заключается в том, пояснял в 1915 г. видный экономист М. Туган-Барановский, что военные расходы во время войны покрываются «путем соответствующего вычета из народного богатства…»[2242], а не за счет текущего народного дохода, как утверждал Н. Прокопович[2243]. Наоборот «народный доход» во время войны образуется за счет расхода накопленного ранее национального капитала. «Практически важным для войны экономическим моментом, — подтверждал этот факт в 1912 г. П. Струве, — является только богатство страны, т. е. степень накопления в ней капитала в вещной и денежной форме…»[2244]. Финансирование войны осуществляется за счет расходования «реального национального капитала», подтверждал в середине 1917 г. видный экономист З. Каценеленбаум, во всех случаях он «будет непроизводительно израсходован»[2245].

Однако даже всего накопленного богатства оказалось недостаточно для покрытия военных расходов, даже у самых богатых стран, и они были вынуждены обратиться к масштабным займам «у будущих поколений». Первая мировая, замечал в этой связи У. Пэйдж, привела к таким «огромным долговым обязательствам на будущее, что изменит финансовые отношения всего мира…»[2246]. Ноша этих долгов будут настолько непосильна для европейских стран, что для своего выживания, указывал в 1918 г. видный экономист А. Богданов, они будут вынуждены «ликвидировать, путем налоговых переворотов или государственных банкротств, огромную задолженность, возлагающую на массы бремя непосильной дани разросшемуся паразитическому рантьерству»[2247].