Ключевое значение кредита для самого существования государства еще за четыре десятилетия до войны подчеркивал, в своем получившем огромную популярность труде, ген. К. дер Гольц: «Государство не побеждено до тех пор, пока оно имеет деньги или кредит»[2581]. К концу 1917 г. деньги были близки к исчерпанию не только России, но и находившихся в несколько лучшем положении (на уровне России 1916 г.) союзников (Таб. 14), и они уже так же полностью зависели от внешних кредитов[2582].

Насколько отчаянной была ситуация свидетельствовали слова британского уполномоченного в США лорда Нортклифа: «Американцы являются полными хозяевами положения, как в отношении нас, англичан, так и в отношении Канады, Франции, Италии и России. Наш заем встречает резкую оппозицию конгресса. Если провалится заем, то провалится и война»[2583]. Страны Антанты спасли от полного банкротства только американские кредиты. «Мы уже спасли Антанту от краха нашими деньгами. Мы спасем ее снова нашими бойцами. То есть, мы спасем мир, слава Богу; и я, — констатировал американский посол в Лондоне У. Пэйдж, — боюсь, что это не могло быть спасено никаким другим способом»[2584].

Временное правительство, было еще в худшем положении, отмечал в апреле 1917 г. министр финансов М. Терещенко: «Ни для кого не тайна в какой зависимости и в военном смысле, и в вопросе о средствах на дальнейшее ведение войны мы находимся от наших союзников и главным образом от Америки»[2585]. Что касается России, против которой стояло 126 дивизий Центральных держав, по сравнению с 154 дивизиями на Западном фронте[2586], то ей, т. е. Временному правительству было обещано ~ 4 % от общей суммы кредитов предоставленных США союзникам, реально выделено ~ 2 %, а фактически «не попало абсолютно ничего»[2587].

«Запад не оказал нам помощи в должной мере», — указывал на причины краха Временного правительства А. Керенский[2588]. Причина этого, по его мнению, заключались в том, что «с Россией считались в меру ее силы или бессилия. Но никогда равноправным членом в круг народов европейской высшей цивилизации не включали…»[2589]. «Русская идея союзнической помощи…, — отвечал на это А. Нокс, — очень кратко описана была мне в Сибири инженером Стивенсом, начальником американской железнодорожной миссии, когда он сказал: «Они хотят, чтобы мы положили большой мешок денег на их порог и затем убежали»»[2590]. Действительно «союзники», и тем более пришедшие к ним на помощь американцы, воспринимали мировую войну, как бизнес, который подчиняется чисто деловым расчётам.