Щепетильность большевиков в вопросе собственности, сразу после прихода к власти, наглядно характеризовал хотя бы тот факт, что после того, как банки объявили бойкот Советской власти, перестав выдавать деньги для выплаты зарплаты, большевики не решились взять даже 3 млн. рублей из сопротивлявшегося «разграблению» Госбанка, на покрытие текущих расходов и потребовали присутствия представителей Думы при их получении[2579].
Щепетильность большевиков в вопросе собственности, сразу после прихода к власти, наглядно характеризовал хотя бы тот факт, что после того, как банки объявили бойкот Советской власти, перестав выдавать деньги для выплаты зарплаты, большевики не решились взять даже 3 млн. рублей из сопротивлявшегося «разграблению» Госбанка, на покрытие текущих расходов и потребовали присутствия представителей Думы при их получении[2579].
Однако большевики не ожидали того, с чем им придется столкнуться после победы: от прежних властей им в наследство достались только руины разоренной экономики, которые уже не подавали признаков жизни. В финансовом отношении Государство было банкротом и первая задача, которую были должны решить большевики ради сохранения государства — это восстановление государственного кредита. О его состоянии наглядно свидетельствовал уровень золотого покрытия Рубля (Таб. 15).
Ключевое значение кредита для самого существования государства еще за четыре десятилетия до войны подчеркивал, в своем получившем огромную популярность труде, ген. К. дер Гольц: «Государство не побеждено до тех пор, пока оно имеет деньги или кредит»[2581]. К концу 1917 г. деньги были близки к исчерпанию не только России, но и находившихся в несколько лучшем положении (на уровне России 1916 г.) союзников (Таб. 14), и они уже так же полностью зависели от внешних кредитов[2582]. Насколько отчаянной была ситуация свидетельствовали слова британского уполномоченного в США лорда Нортклифа: «Американцы являются полными хозяевами положения, как в отношении нас, англичан, так и в отношении Канады, Франции, Италии и России. Наш заем встречает резкую оппозицию конгресса. Если провалится заем, то провалится и война»[2583]. Страны Антанты спасли от полного банкротства только американские кредиты. «Мы уже спасли Антанту от краха нашими деньгами. Мы спасем ее снова нашими бойцами. То есть, мы спасем мир, слава Богу; и я, — констатировал американский посол в Лондоне У. Пэйдж, — боюсь, что это не могло быть спасено никаким другим способом»[2584].