Конфискационные меры были дополнены мерами жесткой экономии, были: запрещены выплаты и сделки с ценными бумагами[2601]; аннулированы государственные займы[2602]; ограничены выдача денег со счетов, не более 500 рублей в месяц; прекращена выплата пенсии свыше 300 руб. ежемесячно[2603]; упразднялось право наследования[2604]; запрещен ввоз из-за границы «предметов роскоши»[2605]; и т. д.

Но основным инструментом получения средств оставался печатный станок. Всего через несколько месяцев после Октябрьской революции большевики «перекроют» эмиссионные достижения «Временного правительства». К январю 1921 г. денежная масса по сравнению с 1913 г. увеличилась почти в 2,6 тысяч раз, товарные цены — почти в 90 тыс. раз[2606].

Эмигрантские историки М. Геллер и А. Некрич в этой связи приходили к выводу, что национализация банков была чисто идеологической мерой, основанной на марксистском тезисе об исчезновении денег при социализме. Исходя из этой идеи, утверждали они, большевики все больше склонялись к полному обесценению денег путем их неограниченной эмиссии, что привело к раскручиванию инфляции, и стало одной из основных причин разрушения экономики в годы гражданской войны. Действительно в то время Ленин заявлял: «Переход от денег к безденежному продуктообмену бесспорен»[2607], говорил о необходимости «постепенного перехода от капиталистического товарообмена к социалистическому продуктообмену»[2608], требовал «уничтожить совершенно частную торговлю, организовав правильный и планомерный продуктообмен»[2609]. Но все это было сказано во время эпохи Военного коммунизма, в то время, когда даже непримиримый противник большевиков, представитель либеральной деловой среды А. Бубликов писал: «Совершенно очевидно, что экономическому возрождению России должно предшествовать урегулирование ее денежной системы. Надо изъять из обращения ненужные ему рубли. Для этого, при том состоянии денежного обращения до какого дошла страна, есть только один путь: надо подражать купцу, запутавшемуся в долгах. Обоим остается для того, чтобы начать новую жизнь, только одно — сломать рубль»[2610].

Эмигрантские историки М. Геллер и А. Некрич в этой связи приходили к выводу, что национализация банков была чисто идеологической мерой, основанной на марксистском тезисе об исчезновении денег при социализме. Исходя из этой идеи, утверждали они, большевики все больше склонялись к полному обесценению денег путем их неограниченной эмиссии, что привело к раскручиванию инфляции, и стало одной из основных причин разрушения экономики в годы гражданской войны.