Россия была здесь не исключением, все страны Европы, активные участники Первой мировой к концу 1917 г. года были банкротами. «Великая Европейская война вернет Старый Мир, возможно, весь мир, далеко назад, — предупреждал друг президента и американский посол в Лондоне У. Пэйдж еще накануне ее в 1913 г., — и после этого все повторится…»[3007] «На протяжении пятидесяти лет (после войны) континенту не стоит жить, — предупреждал 11.1914 У. Пэйдж, — Мои небеса! Какое банкротство будет следовать за смертью!»[3008] Европу от самоуничтожения, от отката на столетие назад, спасло только вступление в войну Америки[3009].
Россия была здесь не исключением, все страны Европы, активные участники Первой мировой к концу 1917 г. года были банкротами. «Великая Европейская война вернет Старый Мир, возможно, весь мир, далеко назад, — предупреждал друг президента и американский посол в Лондоне У. Пэйдж еще накануне ее в 1913 г., — и после этого все повторится…»[3007] «На протяжении пятидесяти лет (после войны) континенту не стоит жить, — предупреждал 11.1914 У. Пэйдж, — Мои небеса! Какое банкротство будет следовать за смертью!»[3008] Европу от самоуничтожения, от отката на столетие назад, спасло только вступление в войну Америки[3009].
России помощь из-за океана не пришла, и предотвратить полное банкротство страны можно было только остановив войну. Именно этой цели и служил Брестский мир. Война окончена и «бюджет русского народного хозяйства, — констатировал, после его подписания, бывший министр торговли и промышленности Временного правительства С. Прокопович, — не отягощен более расходами на войну»[3010].
И всего через несколько дней после ратификации Брестского мира Ленин в работе «Главная задача наших дней» изложил основы своей демобилизационной политики, основные постулаты которой он сформулировал еще в сентябре 1917 г.[3011] и конкретизировал в марте 1918 г.: «Победа над беспорядком, разрухой, расхлябанностью важнее всего, ибо продолжение мелкособственнической анархии есть самая большая, самая грозная опасность, которая погубит нас (если мы не победим ее) безусловно, тогда как уплата большей дани государственному капитализму не только не погубит нас, а выведет вернейшим путем к социализму»[3012].
Несмотря на признание неизбежности и необходимости введения «государственного капитализма», его идея, выдвинутая Лениным, в кругах радикальных социалистов была расценена, как отступление от завоеваний революции и социализма. Левые коммунисты протестовали против механического применения опыта кайзеровской Германии или дореволюционной России, утверждая, что это является, отказом от типа управляющего с низов «государства-коммуны»[3013]. Справа, близкие к большевикам социалисты — В. Базаров, А. Богданов и др. — заявляли о полной ее противоположности «товарищеской организации производства» при социализме[3014].