Передовой опыт Германии признавал в 1916 г. и советник американского президента Э. Хауз: «Во время войны преимущество получила прекрасная германская организация, при системе автократии, резко отличающаяся от скверной организации, присущей демократической системе»[3019].

Историк В. Кожинов указывал еще на одну особенность работы «Главная задача наших дней», в которой не раз упоминая о «международной социалистической революции», как о высшей цели, вместе с тем, Ленин, по сути дела, вступая в противоречие с этой постановкой вопроса, так определял «главную задачу»: «Добиться, во что бы то ни стало того, чтобы Русь… стала в полном смысле слова могучей и обильной… У нас есть материал и в природных богатствах, и в запасе человеческих сил… чтобы создать действительно могучую и обильную Русь»[3020]. «Интернациональный марксизм, — подмечал этот переход Г. Уэллс, — все больше превращается в русский ленинизм»[3021].

Идея «государственного капитализма» строилась на принципах «строительства социализма в условиях допущения рынка и капитализма»[3022]. Она включала в себя не только сохранение частной собственности и рыночных отношений в потребительском секторе, но и создание, совместно с крупными промышленниками, и даже с участием американского капитала, крупных трестов. Однако реализовать программу демобилизации большевикам не позволила начавшаяся интервенция и гражданская война. «Англо-французская группа хищников бросается на нас и говорит: мы вас втянем снова в войну, — писал Ленин в те дни, — Их война с войной гражданской сливается в одно единое целое, и это составляет главный источник трудностей настоящего момента, когда на сцену опять выдвинулся вопрос военный, военных событий, как главный, коренной вопрос революции»[3023].

Ленин относил начало перехода к «военному коммунизму» к концу мая 1918 г.[3024] Решающей причиной для этого перехода стал мятеж Чехословацкого корпуса, который означал ни что иное, как начало полномасштабной иностранной интервенции в Россию[3025]: за несколько дней «вся русская территория от реки Волги до Тихого океана, — ликовал У. Черчилль, — почти не меньшая по размерам, чем Африканский континент, перешла, словно по мановению волшебного жезла, под контроль союзников»[3026].

Окончательно практика «военного коммунизма» стала складываться к сентябрю 1918 г., когда «указанные обстоятельства вынудили государство постепенно встать на путь принудительного привлечения в производство рабочей силы». Первым шагом стал декрет Совнаркома от 3 сентября воспрещающий безработным отказывать от предложенной биржей труда работы[3027].