Проблема, однако, очевидно крылась не только в искусственных преувеличениях, но и в том, что группой Сталина, в то время, за оценочную базу брались усредненные показатели производства и товарности зерна в довоенный период, до 1913 года[1363]. Средний официальный показатель урожайности за 1924–1931 гг. практически равнялся среднему за 1908–1913 гг.[1364]
Официальные данные урожайности того времени могут быть уточнены на основании некоторых закономерностей, свойственных для России начала ХХ века: одной из них являлась величина стандартного отклонения амплитуды колебаний урожайности, которая составляла для sd1900–1913 = 1,11 и для sd1933–1939=1,17, необъяснимый провал, почти на 40 %, произошел только в 1922–1932 гг. — sd1922–1932 = 0,7[1365]; другая особенность российских условий заключалась в периодически, каждые 4–6 лет, повторяющихся неурожаях, при которых средняя урожайность опускалась ниже 6 ц/Га: 1892, 1897, 1901, 1906, 1911, 1917, 1921 … 1936. В любом случае нет ни одного периода более 6 лет, когда урожайность хотя бы один раз не опускалась ниже 6 ц/Га, опять же за исключением 1922–1932 гг. (Гр. 9)
Еще одной особенностью являлся тот факт, что если голод в деревне начинался осенью — во время сбора урожая, это указывало на то, что урожайность падала ниже 6 ц/Га. Подобная ситуация была, например, в 1917 г., когда, по словам С. Мельгунова, — в начале осени в деревне пошли «голодные бунты», «когда население за полным истощением своих запасов хлеба переходит к потреблению «суррогатов», начинает расхищать общественные магазины и т. д.»[1366]. Во время засухи 1921 г. (которую исследователи, по степени засушливости, сравнивали с 1891 г.) первые признаки голода появились уже в конце июня[1367].
Совокупность этих трех особенностей, говорит о том, что статданные за 1917 г., приводимые на Гр. 9, являются завышенными. Подобная картина, в значительно большей степени, была характерна для 1927–28 гг. и 1931–32 гг. Предопределенная климатическо-географическими условиями и уровнем развития техники начала ХХ в. частотно-амплитудная закономерность урожайности в России[1368] указывает на то, что в эти годы снижение урожайности было гораздо более значительным, чем дают статистические данные того времени: она
Уже в сентябре 1927 г., управляющий ЦСУ Милютин предупреждал ЦК, «о крайне серьезных затруднениях, которые мы будем иметь на хлебном рынке в нынешнем году»[1369]. В Поволжье хлебозаготовки, докладывал Квиринг на пленуме ЦК в апреле 1928 г., выполнены только 50 %, есть еще более плохие районы, например Оренбургская губ., где выполнено только на 10 %, «но это не потому, что там плохая организация…, но по состоянию урожая»[1370]. Еще более тяжелым был неурожай в следующем — 1928 году: уже в августе Микоян предупреждал Сталина о «гибели или резком ухудшении урожая яровых на юге Украины…»[1371]. «Вне всякого сомнения, трудности которые созданы неурожаем на Украине, колоссальны, — отмечал в апреле 1929 г. председатель СНК Украины Чубарь, — Они отразились на всем хозяйственном положении Союза, они нарушили рыночное равновесие»[1372]. «Кризис, который мы переживаем с хлебом, конечно, — подтверждал Калинин, — зависит от неурожая в значительной степени»[1373]. «Главные моменты наших хлебозаготовительных затруднений», подводил итог Сталин, объясняются «серьезным неурожаем»[1374].