* I-ое полугодие
Бухаринцы требовали отказа от регулирования рынка, однако, как отмечал А. Малафеев, в существовавших условиях планового сжатия потребительского рынка, отказ от его нормирования вел не к снижению, а, наоборот, к повышению общего уровня цен: «частный капитал… старался взять реванш на высоких ценах»[1706]. Наглядный пример тому давала Первая мировая война[1707].
В борьбе с ростом цен в 1931 г. местные органы стали нормировать продажу даже недефицитных товаров, что приводило к искусственному замораживанию товарообмена. Проблемой плановых, директивных цен являлся тот факт, добавлял Троцкий, что они являются «не экономической, а административной категорией, чтоб тем лучше служить перераспределению народного дохода», но «как можно «руководить» ценой без знания реальной себестоимости, и как вычислять реальную себестоимость, если все цены выражают волю бюрократии, а не затраты общественно-необходимого труда?»[1708]
Кроме этого, директирование цен приводило к тому, что «на один и тот же товар устанавливались цены разных категорий. В широких щелях между этими категориями, — отмечал Троцкий, — свободно вмещались все виды спекуляции, фаворитизма, паразитизма и прочих пороков, притом скорее как правило, чем как исключение»[1709]. Но главное, директирование цен приводит к снижению значения рубля, а «повышение производительности труда и улучшение качества продукции, совершенно недостижимы без точного измерителя, свободно проникающего во все поры хозяйства, т. е. без твердой денежной единицы»[1710].
В ответ на эти трудности решением СНК и ЦК от 10 мая 1931 была осуществлена реорганизация Центросоюза: созданы оптовые отраслевые всесоюзные объединения, действующие на началах хозрасчета, а в республиках, краях и областях — объединения розничной торговли. Номенклатура бронируемых и нормируемых промтоваров была резко ограничена[1711]. Платой за сохранение товарообмена стало продолжение роста цен на предметы личного потребления в 1933 и 1934 гг. С 1.01.1933 были повышены розничные цены на ряд изделий легкой промышленности и на продовольственные товары, в частности: на мясопродукты — на 66–97 %, на сахарный песок в 2–3 раза и т. д.[1712]
Одновременно с повышением государственных цен, происходило снижение коммерческих, что в результате приводило к их сближению: так в 1931 г. цены на х/б ткани расходились в 3,2–7,7 раза, а в 1934 г. — 1,1–1,8 раза; ржаной хлеб по Москве и Ленинграду — в мае 1933 г. — 2000 %, в январе 1934 г. — 800 %, в декабре — 400 % и т. д.[1713] В результате в декабре 1934 — январе 1935 гг. карточная система по хлебу, муке и крупе была отменена, вместо коммерческих и нормированных цен были введены единые государственные поясные цены[1714].