«Мнение о том, что Россия обречена на быстрое завоевание, было почти всеобщим, — отмечает американский историк Д. Флеминг, — Наши (американские) разведчики из военного министерства подсчитали, что кампания может продлиться от одного до трех месяцев. Это мнение было широко распространено среди военных офицеров, как в Соединенных Штатах, так и в Великобритании. Все они согласились, что немцы прорежут Россию, как нож масло. Большинство давало «красным» не более четырех — шести недель»[2349].

Эти надежды подогревали итоги советско-финской войны, которые приводили Геббельса к выводу, что: «Русская армия мало чего стоит. Плохо руководима… Фюрер вновь определяет катастрофическое состояние русской армии. Она едва способна к боям. К тому же — упорство финнов. Возможно, что и средний уровень интеллектуальности русских не позволяет производить современное оружие»[2350]. «Фактом является то, что в настоящее время боеспособность русских вооруженных сил незначительна, — отмечал в конце ноября 1939 г. Гитлер, — На ближайшие год или два нынешнее состояние сохранится… Время работает на нашего противника. Сейчас сложилось такое соотношение сил, которое для нас улучшиться не может, а может только ухудшиться»[2351]. Спустя месяц был подписан к разработке план «Барбаросса».

Спешить вынуждали стремительные темпы развития Советского Союза, которые приводили Гитлера к тем же выводам, к которым в 1914 г. приходил Вильгельм II: упредить опережающий рост России — в этом состоял главный вопрос, указывал Геббельс в январе 1937 г.: фюрер «объясняет напряженность, указывает на силу России, рассматривая наши возможности…, надеется, что у нас будет еще 6 лет, но, если подвернется очень хороший случай, мы его не упустим»[2352]. В марте 1940 г. письме Муссолини, Гитлер вновь повторял: «относительно востока наша ситуация могла бы только ухудшиться»[2353]. 13 декабря 1940 г., Гальдер фиксировал: «Решение вопросов о гегемонии в Европе упирается в борьбу против России». «Особенно важен для разгрома России, — констатировал 9 января 1941 г. Гитлер, — вопрос времени»[2354]. Цели этой войны Гитлер указал еще до своего прихода к власти: «Восток будет для Западной Европы рынком сбыта и источником сырья»[2355].

Спешить вынуждали стремительные темпы развития Советского Союза, которые приводили Гитлера к тем же выводам, к которым в 1914 г. приходил Вильгельм II: упредить опережающий рост России — в этом состоял главный вопрос, указывал Геббельс в январе 1937 г.: фюрер «объясняет напряженность, указывает на силу России, рассматривая наши возможности…, надеется, что у нас будет еще 6 лет, но, если подвернется очень хороший случай, мы его не упустим»[2352].