И именно в этом все более углубляющемся неравенстве и бюрократическом вырождении, Троцкий находил «Социальные корни Термидора»: «Революционный террор, который в героический период революции являлся орудием пробуждённых масс против угнетателей…, окончательно уступил своё место холодному и злобному террору бюрократии, которая остервенело борется за свои посты и пайки, за свои бесконтрольность и самовластие»[2334].

«Изнутри советского режима вырастают две противоположные тенденции», пояснял Троцкий: одна из них «развивает производительные силы» и «подготовляет экономический фундамент социализма», а другая «в угоду высшим слоям… доводит до все более крайнего выражения буржуазные нормы распределения, (и тем самым) подготовляет капиталистическую реставрацию. Противоречие между формами собственности и нормами распределения не может нарастать без конца. Либо буржуазные нормы должны будут, в том или ином виде, распространиться и на средства производства, либо, наоборот, нормы распределения должны будут прийти в соответствие с социалистической собственностью»[2335].

При этом основная опасность заключается даже не в самой реставрации капитализма, а в том, предупреждал в 1936 г. Троцкий, что «падение нынешней бюрократической диктатуры, без замены её новой социалистической властью, означало бы возврат к капиталистическим отношениям, при катастрофическом упадке хозяйства и культуры»[2336].

«Русский капитализм во втором издании, — пояснял Троцкий, — отнюдь не был бы простым продолжением и развитием дореволюционного, или, точнее, довоенного капитализма: не только потому, что между ними длительный перерыв, заполненный войной и революцией, но и потому, что мировой капитализм, хозяин русского, претерпел за этот период глубочайшие обвалы и перевороты. Финансовый капитал стал несравненно могущественнее, а мир — неизмеримо теснее. Русский капитализм мог бы быть теперь только кабально-колониальным капитализмом азиатского образца… Реставрация капитализма в России создала бы химически-чистую культуру русского компрадорства… Вывод ясен: помимо открываемых им социалистических перспектив, советский режим есть единственно мыслимый для России в нынешних мировых условиях режим национальной независимости»[2337].