Именно с этим, по мнению Троцкого, было связано замалчивание принципиального для любого коммуниста факта: «Казалось бы, — пояснял он, — в рабочем государстве данные о реальной заработной плате должны бы особенно тщательно изучаться; да и вся вообще статистика доходов, по категориям населения, должна бы отличаться полной прозрачностью и общедоступностью. Hа самом деле, как раз область затрагивающая наиболее жизненные интересы трудящихся, окутана непроницаемым покровом»[2327].
«По размаху неравенства в оплате труда СССР, — утверждал Троцкий, — не только догнал, но и далеко перегнал капиталистические страны!»[2328]. Слова Троцкого в определенной мере, косвенно подтверждала структура сберегательных вкладов (Таб. 38). Например, в 1935 г. в «беднейшей» группе (до 25 руб.) на 64,4 % от всех сберегательных счетов приходилось всего 5,8 % общей суммы вкладов, в то время, как в «богатейшей» группе (свыше 500 руб.), на 6,4 % всех счетов, приходилось 63,9 % общей сумы вкладов.
Размах социального неравенства определялся не только разницей в доходах, но и потребления, скрытого в роскошных госквартирах, госдачах, спецраспределителях, номенклатурных пайках, и т. п.[2330]. И даже в разделении городов на «закрытые» и «открытые». «Закрытые» — Москва, Ленинград, Киев, Одесса, Минск, Владивосток, Харьков, Ростов-на-Дону — имели привилегированное положение с точки зрения снабжения[2331]. Население «открытых» городов, особенно Нечерноземного центра, Севера и Севера-Запада, вело полуголодное существование.
Размах социального неравенства определялся не только разницей в доходах, но и потребления, скрытого в роскошных госквартирах, госдачах, спецраспределителях, номенклатурных пайках, и т. п.[2330]. И даже в разделении городов на «закрытые» и «открытые». «Закрытые» — Москва, Ленинград, Киев, Одесса, Минск, Владивосток, Харьков, Ростов-на-Дону — имели привилегированное положение с точки зрения снабжения[2331]. Население «открытых» городов, особенно Нечерноземного центра, Севера и Севера-Запада, вело полуголодное существование.
Причина этого неравенства заключается не только в экономическом факторе, «диктующим на данной стадии капиталистические методы оплаты труда», — приходил к выводу Троцкий, но и в действующем параллельно политическом факторе, «в лице самой бюрократии. По самой сути своей она является насадительницей и охранительницей неравенства… Кто распределяет блага, тот никогда еще не обделял себя. Так из социальной нужды вырастает орган, который перерастает общественно-необходимую функцию, становится самостоятельным фактором…»[2332]. При этом «подъем благосостояния командующих слоев, — отмечал Троцкий, — начинает далеко обгонять подъем жизненного уровня масс»[2333].