Без машины спокойнее, а с машиной комфортнее?

Без машины спокойнее, а с машиной комфортнее?

Полтора года мы жили без машины. Крепко спали по ночам, не тратились на бензин и ремонт. Но началась перестройка. Она коснулась не только общественно-политического устройства, но и быта каждой семьи. Когда я стал главным редактором газеты «Куранты», понял, что без машины сложно успевать за всеми делами.

Мэрия, в соответствии с решением Моссовета, обязана была нам обеспечить техническую базу, в том числе и автомобилями. Выделила «Волгу». На какой свалке металлолома её нашли, не знаю. Её сильно ухайдокали предыдущие «эксплуататоры». Старушка доживала последние километры. Она нас постоянно подводила. Надо ехать в типографию, а она вставала, как упрямый осёл. Или просто не желала выехать из автобазы. Так что очередь до главного редактора воспользоваться этим чудом советского автопрома практически не доходила. Да я и перестал претендовать. Решил, что надо снова обзаводиться собственными колёсами.

Однако ещё шло советское, распределительное время, и запросто, по первому своему желанию купить новую машину было невозможно. Обратился за помощью в мэрию. С аналогичной просьбой обратился и главред «Независимой газеты» Виталий Третьяков. Это издание тоже ведь учредил Моссовет. Одновременно с «Курантами».

Нас пригласили к Лужкову. Обсуждали вопросы укрепления производственно-технической базы новых редакций, в том числе и транспортом. Показали бумажку: «Курантам» выделяется «Нива», «Независимой» – «Жигули-шестёрка».

Когда-то реклама «Нивы», запечатлённой фотографом на фоне Итальянского домика кусковского музейного комплекса, произвела на меня очень сильное впечатление. Необычная по советским меркам машина. Эффектная внешне. И по ходовым качествам отличная – почти вездеход! С возможностью привода не только от задних колёс, но и совместно с передними. И более или менее надёжная.

Произвело впечатление и то, что ею заинтересовались на Западе. Много лет спустя я сам в этом убедился, увидев замызганную соотечественницу на севере Франции, где её использовали как «боевую единицу» на стройплощадке возле южного входа в железнодорожный тоннель под проливом Ламанш. Но ещё раньше убедился в популярности «Нивы», когда её приобрёл наш друг, представлявший в Москве датское телевидение. И при этом он не чертыхался, а очень даже хвалил её.

«Нива», как считают специалисты, первая отечественная легковушка, не скопированная с западных образцов, а оригинальная разработка наших конструкторов. Она действительно во многом хороша. Однако у неё типичный для советской техники недостаток – она очень прожорлива. И я засомневался. «Может, нам – “Шестёрку”»? – неуверенно спросил я Лужкова. «А чем “Нива” вам не нравится?» – вступил в разговор присутствовавший на встрече глава Департамента транспорта Алексей Пешков. «Много ест», – объяснил я. «Вашей редакторской зарплаты хватит её прокормить», – парировал транспортник. Может, я бы и дальше настоял на своей просьбе, но тут подсуетился Третьяков: «Дайте “Ниву” нам!» Это меня насторожило: «такая корова нужна самому». Я понял, что лучше иметь высокую, более проходимую «Ниву», чем более экономичную, но низкорослую «Шестёрку».