Может, его предложение было связано и с личным мотивом? Дело в том, что, когда я служил в армии (его почему-то не «забрили»: болел, папа помог?), он стал активно оказывать внимания моей девушке. А теперь решил, что мой уход с завода поможет ему в соперничестве?..

И вот меня вызывают в райком комсомола. Секретарь райкома Харламов, который помнил меня по моей доармейской общественной должности, спросил: «Не скучно быть просто комсоргом?» И предложил перейти к ним на штатную работу. А почему бы не перейти? Не ради карьеры, а чтобы лучше познать жизнь в её разнообразии, коли я решил поменять профессию технаря на журналистскую. Согласился, оговорив, что у меня на носу вступительные экзамены в МГУ и мне придётся отпрашиваться на подготовку. Обещал отпускать.

На заводе мой уход встретили без восторга. Что меня даже удивило: я же не какой-нибудь высококвалифицированный инженер. Но, возможно, во мне увидели перспективного администратора среднего звена: мастера, зама начальника цеха, а то и начальника цеха. Тем более что ИТРовцев мужского пола явно не хватало. Со мной изъявил желание поговорить даже сам главный инженер завода Николай Хвалёнов! Он с укоризной заметил: «Убегаешь?»

Хвалёнова я уважал. Сравнительно молодой руководитель, но авторитетный. И внешне эффектный мужчина. Красиво одевался. Выделялся на заводском фоне интеллектуальностью. Был не ретроградным, заскорузлым администратором. По работе мы с ним никак не пересекались: где – он, второе лицо на заводе, и где – я, молодой, начинающий специалист. Мы контактировали по моей прежней комсомольской должности. Когда я секретарствовал, он вёл один из комсомольских политкружков – по международной политике.

Почему по международной? Он на некоторое время был откомандирован в Женеву. Работал там в какой-то то ли международной комиссии, то ли в советской внешнеторговой организации. И это был единственный политкружок, куда ребята ходили с охотой, а не под страхом наказания за нежелание расширять свой политический кругозор. Потому что Хвалёнов умел рассказать о событии своими словами, не цитатами из газеты «Правда» (была такая самая главная партийная газета страны, которая задавала тон всей коммунистической пропаганде).

Вероятно, даже непродолжительное пребывание за границей, да ещё в такой благополучной стране, как Швейцария, очень сильно повлияли на него. Хвалёнов чурался чисто партийных дел, занимался только инженерией. И речь его была какой-то иной, чем у всех других заводских руководителей. При этом отмечу, он никогда никаким даже случайно оброненным словом не позволял критических высказываний о нашем социалистическом строе, о нашей «народной» власти. Тогда я эти два фактора – его работа за границей, и его отстранённость от партийной демагогии – никак не сопоставил, считал, что Хвалёнов просто более эрудированный человек (что правда). Лишь позже я убедился: все советские люди, часто бывавшие за рубежом, а тем более поработавшие там, как-то иначе, чем мы, не выезжавшие туда упёртые недотёпы, говорили и о других странах, и о своей.