В КБ я оказался четвёртым сотрудником. Здесь ещё после техникумовского распределения работал мой дружок, партнёр по шахматам, стиляга и вообще неординарный парень – Володя Смирнов. Пока я ходил через день на ремень, он тут поднабрался опыта и уже стал мэтром.

Неординарность в нём проявлялось во всём поведении. Возможно, это было протестом против его трудного, серого, тоскливого детства. Отец погиб на фронте. Мать с трудом вытягивала троих малолетних детей на скромную зарплату работницы пекарни. Жили в девятиметровой комнатке. В ней умещалась лишь одна койка – для мамы, крохотный стол и один стул. За столом письменные уроки делали по очереди. Мальчишки спали на полати, устроенной над койкой. Из-за плохого питания Володя с детства страдал язвой желудка. Возможно, этому способствовало мамино угощение – свежий, пушистый, нередко даже ещё тёплый хлеб. А врачи не рекомендуют его есть – такой он вреден для желудка. Но было голодное время, поведение диктовали потребности организма, а не врачи.

Все трое получили техникумовское образование. Стипендии с детства помогали им выживать. Старшему брату – Анатолию потом удалось поступить в МГИМО (Международный государственный институт международных отношений). Этот престижный вуз был и остаётся под особым контролем МИДа и спецслужб. Многие мечтали туда поступить, но не всем удавалось. Нужны были особые рекомендации и… протекция. МГИМО был и остаётся прибежищем для детей из элитных семей. Думаю, Анатолию, помимо собственных усилий, помогло то, что его отец погиб на войне. К таким абитуриентам тогда ещё сохранялось особое предрасположение.

Володя из-за язвы не мог туда поступить, как и во многие иные вузы, где были военные кафедры. Не мог он поступить и в учебное заведение КГБ, о чём я уже рассказывал. Причём своим желанием войти в эту систему он меня очень удивил. Хотя диссидентом его не назовёшь, но он нередко с иронией относился к общественным мероприятиям, к государственным политическим акциям. Правда, не публично, а в наших частных разговорах. Может, на выбор такого варианта повлиял на него старший брат: ведь выпускник МГИМО это, по сути, сотрудник спецслужб. Или его, как меня в отрочестве, манила неординарность службы разведчиком?

Зато ему удалось поступить в архитектурный институт. Не могу сказать, что у него были какие-то склонности к рисованию, но к дизайну – были. Он, например, подсказал мне, как сконструировать мебель в современном стиле. И, когда я показал отцу чертежи книжного стеллажа и письменного стола необычайного вида, опытный столяр, привыкший к классической форме мебели, был ошарашен. Но в осуществлении проекта помог: сделал для моего комбайна ящики и дверцы. Подобного стеллажа в магазинах тогда купить было невозможно.