Вскоре послышались подозрительные звуки под сценой. Сельские парни попытались проникнуть в зал через подполье. Мы вовремя заметили этот манёвр противника. Для крепкой обороны пригодилось пианино. Не в каждом сельском клубе имеется сей музыкальный предмет. Не знаю, как часто им пользовались по прямому назначению и хорошо ли он настроен. Но нам и без настройки он пригодился: придавили им люк.

Ужин приготовить не успели. Нападающая стая бросила в окно что-то тяжёлое. Стекло разлетелось по полу. Из-за угрозы получить ранение в боевой Волочаевке пришлось кухню покинуть. Но атака прекратилась. Вероятно, стук разбитого социалистического (или колхозно-совхозного) имущества отрезвил сельских хулиганов. Они исчезли. Или затихли? Выжидают, когда мы выйдем наружу для удовлетворения естественных надобностей?

Но я не пустил школьников наружу. Выход из щекотливого положения был найден. Мы по очереди в качестве ночного горшка использовали… бачок с питьевой водой. Простите, волочаевцы, но у нас другого варианта не было, потому что у вас не было в клубе не только туалета, но и другой посуды. Мы, конечно, потом бачок сполоснули, но… Пейте на здоровье!

Утром нас навестил завклубом. Он уже всё знал. И про ночные атаки, и про разбитое окно. Привёл меня в дом, где жил зачинщик нападения. Утром у того был не столь грозный вид. Скорее испуганный. Был похож на дворняжку, поджавшую хвост. Наверно, ему не поздоровилось от разгневанной мамаши, для которой это не только позор на всё село, ещё и затраты – на восстановление окна.

Вернувшись в клуб, я поторопил ребят со сбором. Мы ушли по целине. И я ещё долго, пока мы не скрылись в лесу, оглядывался: не преследуют ли нас волочаевские мстители?

Потом у нас ещё одна беда приключилась. Впервые за все мои походы со школьниками здесь, на Карельском перешейке, одна из учениц простудилась.

Когда по утрам я традиционно обтирался снегом, я не заставлял это делать моих спутников. Но постепенно мальчишки этим увлеклись. Может, кто-то и из девчонок захотел бы, да присутствие мужского пола не позволяла оголиться. Так что они не закалялись. Кроме того нарушали некоторые мои правила. Так, в начале каждого перехода я требовал одеться полегче: без верхней одежды, только футболка и один свитер. Сначала кажется холодновато, но уже через полчаса организм так «раскочегарит», что можно очень сильно вспотеть. И те «замерзавки», которые тайком в начале маршрута одевались потеплее (у каждого из нас было по два свитера), начинали снимать с себя лишнее. А это уже опасно. К тому же заболевшая Оля Гладкая нарушила ещё один мой запрет: ей стало жарко, и она поела снежку.