По порядку.

Не зная эти места, маршрут я прокладывал по карте. Нашей конечной целью было добраться до Балтийского моря, точнее – до репинских Пенатов, и мы порой шли напрямую, не выбирая протоптанных дорог. Но то, что летом легко преодолимо, зимой оказалось большой проблемой. Особенно тяжело нам дались первые переходы, в северной части маршрута. Там и снега было очень много, причём ещё не подтаявшего, пушистого, и рюкзаки, ещё не опустошённые прожорливыми ребятами, довольно тяжёлые.

Сейчас не вспомню, между какими населёнными пунктами мы пробирались по снежно-лесной целине. Нам надо было преодолеть всего-то менее десяти километров, но запомнились они нечеловеческими усилиями. Естественно, я шёл впереди, чтобы и путь выбирать, и протаптывать лыжню. Вместе с лыжами я утопал до коленей! Еле-еле продвигался, месил снежную массу почти на месте. Вскоре я выдохся. Мне показалось, что не рационально мне, самому тяжёлому участнику группы идти первому. Пустил вперёд самого крепкого парня, но он полегче меня. Тот одолел лишь несколько сотен метров. Пустил другого – ещё меньше выдержал. К тому же мне идти за ними, легковесными, тоже некомфортно.

Все выбились из сил, пора отдохнуть, но как – на снегу? Сесть на него и тем более лечь я запретил. Разрешил присесть на лыжные палки. Это не совсем отдых, но всё же немного перевели дух. Пора идти дальше, но вижу, что одна ученица, Оля Гладкая, совсем без сил. Взял её рюкзак, повесил себе на грудь и снова пошёл первым. И уже шёл без остановок. Понял, что останавливаться во всех смыслах опасно.

Это был наш самый тяжёлый переход. Если обычно за день преодолевали до двадцати с лишним километром, то тогда – лишь эти десять…

В таких экстремальных природных условиях контакты с местным населением были неизбежны – ночевать в лесу было невозможно. И встречи эти были разными.

После очередного перехода выбрались на берег длинного-предлинного озера. Мы потом вдоль него полдня шли. На ночлег нас пустила местная школа. С условием, что до занятий мы освободим класс. Школа начальная. Крохотная. Просто изба. И в одной комнате занимались ученики всех классов – с первого по четвёртый. А их всего-то было менее десяти.

В качестве платы за ночлег учительница попросила меня рассказать школьникам о Москве. То ли я, не выспавшись и не поев, не смог найти нужный тон, и моя «лекция», признаюсь, оказалась прескушнейшей, постыдной. То ли ученики были ошарашены явлением непрошенных гостей, и рассказ о далёкой, незнакомой им Москве не вызвал никакой реакции у слушателей. Они сидели, как истуканчики, аккуратно сложив худенькие ручонки на партах и замерев до конца нашей встречи, без какой-либо искорки интереса в глазах. Они не задали ни одного вопроса. Не произнесли ни одной фразы. Я уж подумал: может, там занимались не русские дети, а финские, карельские, саамские? Но учительница-то говорила по-русски чисто.