Следующий урок в пятом «А». Присутствует завуч. Тишина идеальная. У самого меня никакого волнения. Удивительно. Придумываем предложение со словом «креслице». Один из ответов: «Директор сидел на высоком креслице». Смотрю на Павла Георгиевича. Он смеется, отвернувшись к окну.

С 12 до 19 часов проверял тетради. Какая же нудная работа! В 19.00 урок в десятом классе школы сельской молодежи. Присутствуют все, но этих всех – четверо, один парень и три девицы. Побеседовал с ними. Мнение неопределенное. Парень по домашнему заданию еще что-то говорит, а девицы отмалчивались под предлогом, что не дочитали до конца «Поднятую целину»…

28.02.63.

Проверяю упражнения, выполненные в классе. Вот уж, действительно, «черт знает, что это такое»:

– В садике дети ели говядинку… В школе дали на урок звоночек… Петенька бросил пузыречек о кирпичик… Я написал в город письмецо брату… Мы с Сашенькой пошли ловить рыбку и пели песенку…

А сотворил сии примеры Чигинов Мишенька. Но это еще что. Гораздо хуже, когда дело доходит до словотворчества вроде:

– На окнище в домище стоял экварюм (аквариум).

– Он был активный подпиздчик.

– Мировая революция приводит его (Нагульнова) к разводу с женой.

– Тогда еще старик сказал, что лошадь была с кобурой («Метелица»).

– Бурят-многолетние девушки.

– Хлестаков – значит хлестать языком…

Сочинение «Моя любимая мама» одна девочка начала словами «моя мама – баловница». Спрашиваю:

– Почему?

– А когда она начинает играть со мной, папа всегда говорит, что балует она меня.

Логика, однако.

Село Бурмакино и его обитатели