За вечерним чаем, день, наверное, на третий, Алексей Михайлович спросил неожиданно:

– А знаешь ли ты, друг мой любезный, – начал он в обычной неторопливой манере, – что село наше самим Пушкиным воспето.

– Разве? – только и смог ответить недоучившийся студент-историк.

– Да уж.

И он поведал. Через село замысловатой вязью протекает речушка Туношонка, правый приток Волги. Земли по обеим сторонам её принадлежали когда-то очень богатым и влиятельным вельможам Троекуровым – потомкам ярославских удельных князей, а Бурмакино было центром владений. О влиянии Троекуровых на судьбы не только Ярославского края, но и Русской земли в целом говорит их родство с первыми лицами государства.

– Суди сам, – продолжал дед, – потомок Рюрика в двадцатом колене, князь Михаил Львович Ярославский, по прозвищу Троекур, был родоначальником князей Троекуровых. Все потомки его являлись боярами, а князь Федор Иванович Троекуров вознесся до звания «стольника и спальника» Петра Великого. К слову сказать, «спальник» – не тот, кто спит на ходу, а тот, кто имеет прямой доступ в опочивальню государя-батюшки, то есть являлся наиболее близким государю человеком. Федора Ивановича, бесстрашного воина, одного из любимцев императора, смертельно ранили при штурме Азова в 1695 году. Тело его привезли в Ярославль, где и похоронили с почестями в родовой усыпальнице князей Троекуровых в Спасском монастыре. Было ему всего 28 лет. На похороны, рассказывают, приезжал сам Петр I. Это что касается мужской линии рода Троекуровых. Не менее известна и женская ветвь. Но судьбе угодно было, чтобы в 1740 году знатный и богатый род «пресекся».

Однако след его в истории государства российского столь значителен, что большой её знаток и любитель Александр Сергеевич Пушкин увековечил его в повести «Дубровский», выведя колоритнейший образ старого барина-крепостника и вельможи Кирила Петровича Троекурова. Вполне возможно, что дом, вокруг которого ходил француз Дефорж, «назначая, где быть пожару», стоял в Бурмакине…

История с пушкинским следом вдохновила меня на поиски, и постепенно кое-что удалось выяснить. Последними бурмакинскими помещиками, по словам милейшего Алексея Михайловича Казанского, были Варенцовы. Старший столь жесток, что за малейшую провинность отсылал крепостных девушек в соседнюю деревню Высоково, где они жили до самой кончины. А там в ту пору стояли дремучие леса и медведи заглядывали в окна. Не знаю, что здесь явь, а что – выдумка, но вот следующий факт, свидетельствующий о самодурстве местных помещиков и недальновидности их. Когда прокладывали в здешних местах железную дорогу, то они запретили проводить ее не только через село, но и вблизи села.