В-третьих, во мне, как в любом русском православном человеке, жила и живет любовь к Богу и церкви, потому и горжусь предложениями и просьбами патриарха Московского и всея Руси Алексия II представлять поправки в закон «Об объектах культурного наследия народов РФ», работать в наблюдательном совете по изданию «Православной энциклопедии».

Так что, уважаемый Валерий Николаевич, уважаемые авторы письма, не гневите Бога вымыслами, не приумножайте зло на этой грешной земле и будьте здоровы!

С уважением Анатолий Грешневиков,

Депутат Государственной Думы России».

Ответ на это письмо я так и не получил от Валерия Ганичева. «Не жди, он струсит, смалодушничает…», – заметил Василий Белов, когда я высказал удивление молчанием оппонента.

Шло время, или, как вспоминал слова поэта Коротаева Белов, «годы тикают как ходики», а равнодушие Ганичева проявлялась все откровеннее. Не помог он в похоронах выдающейся подвижницы и спасительницы древнерусских памятников и икон, доктора искусствоведения Веры Григорьевны Брюсовой. А ведь ее на государственную премию выдвигал сам Леонид Леонов. И, конечно, не Ганичев, а Брюсова и Белов бились против поворота северных рек. Не Ганичеву, а мне пришлось идти в мэрию Москвы и добиваться достойного места для погребения великого русского ученого.

Не Ганичев, как председатель Союза писателей России, а вдова писателя Солженицына Наталья Дмитриевна потребовала от Президента страны Владимира Путина вернуть в учебный процесс школьные сочинения.

Не Ганичев, как сопредседатель Русского собора, а депутат Госдумы Петр Толстой громко выступил за передачу в Санкт-Петербурге Исаакиевского собора русской православной церкви и резко осудил тех русофобов, кто воспротивился этому и начал проводить митинги. Это в далеком сельском поселке Борисоглебский можно безбоязненно повыступать в защиту чуждых русскому взору скульптур Церетели и при этом еще побранить-пооскорблять братьев по писательскому союзу Валентина Распутина и Василия Белова. Там всё забудется. Те все простят его безнравственные нападки. А тут, в Питере, если выступить с гневной тирадой, так и схлопотать можно так, что вылетишь из чиновничьего кресла и навек станешь то ли антисемитом, то ли бездарем.

Был бы жив Белов, он стоял бы в первых рядах сторонников передачи Исаакиевского собора русской православной церкви. Вот и вся разница между такими как Ганичев и русский писатель Василий Белов.

Упомянутый в письме поэт Виктор Коротаев был другом Белова. Он родился в деревне Липовица Сокольского района. Когда я заезжал в этот город Сокол, то сидящий рядом со мной в машине Василий Иванович гордо заявлял, что этот Сокольский район дал литературе замечательного поэта Коратаева.