Вряд ли Ганичев воспринимался Беловым как друг. Во всех письмах он высказывается о нем весьма негативно. На то были веские причины. И даже не то, что Ганичев помешал выходу в Питере собрания сочинений Белова. Просто они были разные по характеру и делам. Один деятельный, другой инфантильный. Один всегда на баррикадах, другой всегда в сытом тылу. Один идет в атаку в полный рост и с открытым забралом, а другой сидит в теплом кабинете и прячется за спинами сотоварищей. Скорее всего, жена писателя Ольга Сергеевна подтолкнула Василия Ивановича написать мне о его дружбе с Ганичевым. Но Белов написал все же не так, он подчеркнул, что «Ганичев считается другом», и добавил: «мы оба оказались под перекрестным огнем церетелевцев».
Мои предположения развеиваются после прочтения последней строки письма, где Белов говорит безапеляционно: «Все подписанты письма плуты!». Он знает, что Ганичев – первый среди подписантов.
Совет Белова написать документальный рассказ про историю установки памятников Церетели и разгоревшейся вокруг этой акции широкой дискуссии я переиначил на свой лад. Вместо рассказа написал, как и подписанты, открытое письмо им. Опубликовал его 16 августа в газете «Золотое кольцо» под заголовком «Не гневите Бога вымыслами»
Адресовано оно было, конечно же, В.Н. Ганичеву:
«Уважаемый Валерий Николаевич!
Мое неприятие творчества скульптора Зураба Церетели никоим образом не означает, как вы с товарищами пишете мне в открытом письме, покушения на авторитет церкви. Подобное упрощенное представление – кто против Церетели, тот против церкви – должно теперь подвигнуть ваших сторонников осудить общественный совет Санкт-Петербурга, ибо он на днях отказал господину Церетели в установке памятника Петру Первому, как нарушающему исторический облик города.