Такими скульптурами, как у Церетели, вряд ли можно повлиять на национальное самосознание. Они подавляют своими объемами и брутальными формами и часто вызывают лишь негативную реакцию, примеров тому много. Испокон веков лучшим памятником иноку, затворнику был крест дубовый на могиле. Может быть, Церетели еще придет в голову установить памятники старцам, схимникам, подвижникам, которые всегда были на Руси и молитвами которых до сих пор стоит наша земля. Кому нужны эти гигантские отливки, почитать старцев мы будем и без них. Есть иконы, мощи, молитвы.

Обещают установить скульптуры в Борисоглебском бесплатно, за счет самого Церетели. Но кому нужны такие подарки?

В том же Борисоглебском задумали еще и памятник Дмитрию Пожарскому воздвигнуть. Но, говорят, вроде от этой идеи пока отказались. Наверное, посчитали, что три церетелевских колосса на один маленький поселок – это уж слишком».

Письмо восемьдесят седьмое

Письмо восемьдесят седьмое

Дорогой Толя!

Ты мой друг и Ганичев считается другом тоже. Не знаю, кому принадлежит фраза: «Сократ мне друг, но истина дороже». Мы оба, Толя, попали в беду. Мы оба оказались под перекрестным огнем церетелевцев. Но тут еще и жена О.С. подключилась (сегодня она напишет тебе письмо). Ничего тебе не могу посоветовать кроме этого. Напиши документальный рассказ! Жалею, что свой я уже начал. И написано слишком уже. Жаль бросать начатое. А сюжет такой, что Чубайсиаду мою надо спасти. Я, увы, не Шекспир и не Гоголь, но тоже кой-чего шевелюсь. Тот сюжет и привел к тачанке, не знаю, как выкручусь и как закончу рассказ, пока переименовал его в «Быль». Но это чистая литературщина началась. Планировал одно, а вышло другое (по времени). Я и Ганичеву это бы посоветовал. Но Бог с ним.

Скажи привет Гале и сыну.