Белов сообщил мне, что пишет очерк о Сербии, о том, как обменялся с русским добровольцем головным убором. При дарении я присутствовал, даже заснял то важное событие на фотоаппарат. Белов к тому же подарил мужественному парню, бывшему спецназовцу, еще и свой нательный крест. А вот с упоминанием Караджича он не ошибся. Встреча с ним как раз в ту поездку состоялась. Наоборот, не было встречи с другим сербским президентом, Милошевичем. С ним мы встречались в другую поездку.

Письмо девяносто пятое

Письмо девяносто пятое

Дорогой Анатолий Николаевич! Ты много раз спрашивал про Игошева. Вот посылаю о нем целую кипу бумаг. Распоряжайся этой кипой, как хочешь. Добавка моя о наследственности тут тоже кстати. Я имел в виду Олю Фокину и ее дочь Ингу, когда писал. Но в случае дочери Игошева страница пригодилась, тем более когда редактор петрозаводского журнала «Север» умер.

Подтверди получение этой бандероли, чтобы мне знать, где чего лежит.

Я начал опять писать стихи (как Хомутов). Перестройка кончилась, я надеюсь.

Заодно посылаю работу Игошева – портрет Хачатуряна.

Пиши, как жизнь. Привет семейству и надежным друзьям из депутатов. Получили ли бандероль с выпрямленной стеной?

До свидания.

В. Белов.

На конверте стоит дата отправки письма из Вологды – 18 ноября 2005 года. Отдельной бандеролью Белов вернул копии чертежей реставратора Рыбникова.

Мой интерес к художнику Владимиру Игошеву подогрел сам Белов. Во-первых, тот, безусловно, портретист редкого дарования, мастер с большой буквы. В своих работах он изображал людей в разных ракурсах, и при этом в них чувствовалось внутреннее психологическое состояние и прямая ориентация на личность. Смотрю на только что присланный портрет Арама Хачатуряна и в очередной раз поражаюсь художественными тайнами, коими обладал Игошев – пластическими, колористическими, композиционными. Не будь их, и портрет Хачатуряна выглядел бы заурядным. А так от него глаз не оторвать. И виден энергичный характер героя, его приятное сходство с оригиналом.