Прежде Ергену не приходилось резать овец, хотя он видел, как это делается. Первой жертве он просто полоснул по горлу, она рухнула на бок, но сдохла не сразу, долго дёргала грязными ногами, изо рта вместе с хрипами вырывались кровавые пузыри, и Ерген вонзил ей нож между рёбер, где, по его мнению, должно находиться сердце. Овец осталось сотни три, Ерген работал без отдыха, чтобы успеть до темноты. Некоторым хватало одного удара, с другими пришлось повозиться, хотя все были слабыми и не разбредались, а стояли смирно, дожидаясь своей очереди. Дождь давно закончился, одежда Ергена, залитая кровью, задубела и мешала двигаться свободно, но он не обращал внимания. Хватая за загривок одну овцу за другой, всё с ужасом ждал, когда попадётся Сегиз. Но вот и последняя жертва, солнце коснулось горизонта, а Сегиза нет. Спотыкаясь от усталости, Ерген побрёл к загону, откуда навстречу вышел его ягнёночек, видно, прятался там весь день, боялся, не зная, что и смерть бывает избавлением. Сегиз сделал несколько шажков и зашатался, передние ножки подогнулись. Ерген тоже опустился перед ним на колени: сейчас, сынок, сейчас всё закончится и тебе станет легко.

Так они и стояли друг перед другом, солнце опускалось всё ниже, закат стал красным, а человек никак не мог решиться. Наконец, нож глубоко вошёл под рёбра Сегиза. Ерген лёг рядом и стал смотреть, как меняется цвет неба. Ветер разогнал тучи, над степью звенела тишина – мириады насекомых исступлённо славили этот прекрасный мир.

Ерген устал. Он больше ни о чём не думал, ничего не желал, всё потеряло смысл, только нож в руке ещё хранил его. Ерген направил лезвие себе в грудь, и солнце наконец провалилось за горизонт.

1 сентября.

Я выдержала неделю и пошла за приговором.

– Кое-что очень даже неплохо, – сказал Кот, сладко жмурясь. – Но никто не напечатает – политика. Ещё остерегайтесь использовать приёмы и стиль хороших писателей – в этом легко поднатореть, но получаются упражнения, гаммы, а не произведения, хватающие за печёнку. Однако трудитесь, учитесь, пишите. Способности есть.

Вспомнила Николая из корректорской группы, который оставался в редакции до ночи и стучал на пишущей машинке.

– Один по вашему наущению уже трудится.

– А, – безнадёжно махнул рукой Кот. – Тривиальный человек не способен стать даже плохим писателем. Писатель – нечто другое, особенное. В вас, возможно, это есть.

– Зачем тратить время, не зная, получится ли?

– Молодая – быстрая. И хорошие авторы десятилетиями работают в стол. Не забывайте простой истины: времена меняются, и чем дальше, тем быстрее. Настанет и ваш час. Хотите заведовать группой? – неожиданно предложил Кот в качестве утешительного приза.