– Любая жизнь – трагедия хотя бы по законам жанра: главный герой всегда гибнет.
– Трагедия – это когда аллергия на пиво. А жизнь – прекрасная штука.
– Что же тогда смерть?
– Неприятность. Со смертью чудеса кончаются.
– Но, возможно, они только начнутся?
Он пожал плечами.
– Очень сомневаюсь в потустороннем, как, кстати, и в божественном, хотя я принимаю Библию как историю человечества. Но нашего ума недостаточно, чтобы решить, что истинно.
– Разве неумение понять и поверить – аргументы против Бога? Отрицание должно основываться на знании, а не на незнании. Что же страшнее и что привлекательней – жизнь или смерть?
– Привлекательнее любовь, – улыбается Евгений.
– Да, но почему, если Бог есть любовь, люди так страдают? Какими грехами можно оправдать отрезанные головы и смерть детей?
– Религия держится на праве не давать прямого ответа. Не будет тайны – не будет веры. Это же очевидно.
Евгению явно надоело дискутировать, и он переходит к своим прямым обязанностям. Следующим в нашей программе оказался уже знакомый мне роман Степновой, об этом я молчу – с удовольствием послушаю ещё раз. Когда Лазарь обнимает умирающую жену, и продолжает обнимать уже мёртвую, закрываю глаза, но слёзы без спросу бегут по вискам в уши.
Чуткий Евгений замолкает. Говорю:
– Читайте дальше.
Внимаю глуховатому голосу Чтеца, но уже не воспринимаю текста, думая о своём, о том, что меня любовь такой чистоты и силы обошла стороной. Знаю, что идеал – лишь спутник хорошей литературы, в жизни встреча с ним большая редкость, но сердцу не прикажешь. И плачу не оттого, что сентиментальна, я так устроена. Мне нравятся весёлые люди, в компании сама звонко смеюсь, люблю хороший юмор и сомнительные анекдоты, но жизнь воспринимаю трагически, и тут ничего не поделаешь, я этим ощущением не владею, оно владеет мной. Мой стакан всегда наполовину пуст. Карма.
Читая, Евгений постоянно касается волос на висках, приглаживая аккуратно, но как-то неуверенно, может быть, машинально, словно тоже думает о чём-то другом. Недавно начал лысеть – это причина? Хочет выглядеть хорошо, но стесняется, и приукрашивается не передо мной, а перед собой.
Новая книга, взятая Чтецом в библиотеке, опять написана женщиной, он думает – это мне интереснее. За вечер прочёл пару рассказов. Посыл так захватил меня, что я не выдержала и к утру проглотила остальные. Особенно понравилась повесть «Хрустальная мечта».
На другой день делились впечатлениями. Чтец повесть снова забраковал: надумана, неорганична. Анализирую его доводы, укоряю, что он мыслит ординарно и не понимает – поступки людей далеко не всегда оправданы и рациональны. В повести нет прямой, плоской логики, когда всё мотивировано до тошноты. Напоминаю ему фильм Антониони «Журналист».