– Вызвать врача?
– Дорогая моя, я давно так хорошо себя не чувствовала! Иди, готовь завтрак, да закрой окна и включи кондиционер.
Я давно усвоила, что здоровье и показания медицинских приборов мало зависят друг от друга. Можно умереть при самых отличных анализах. Надо больше доверять собственным ощущениям и не глотать в панике таблетки, если у тебя высокий холестерин или гемоглобин. Организм индивидуален и приспособлен к своим значениям. Хорошие врачи это учитывают, но хороших немного.
Приходила Мария со старшей дочерью, принесла охапку красных роз. Мои самые любимые цветы, хотя навевают грусть – я всегда покупала розы Дону. Гостьи обрадовались моему здоровью, причём видно, что искренне, и это взбодрило меня ещё больше.
В обед прилетел сизый голубь и застучал клювом в стекло. Сказала Нине, чтобы покрошила ему печенья, но она вдруг замахала на бедную птицу руками: «Кыш!» – и прогнала. Я рассердилась:
– Зачем?
– Плохая примета.
– Глупости.
Верит приметам, мифам, сплетням, потому что мало читает, только смотрит по ящику сериалы. В одном она права: не напрасна жизнь, в которой была любовь. То, что истина открылась лишь на излете, не имеет значения, теперь каждое дружеское слово, жест, поцелуй вспоминаются как зарницы радости.
Я прожила этот день обычно и в конце долго не могла заснуть, но не от печали, а от восторга, глядя в бархатную ночь – тёплую, безмятежную, полную скрытых удовольствий и нежности. Даже изжитый мною лоскут бытия всё ещё трогательно хорош, а горе и несправедливость выглядят орудием для понукания ленивого человечества.
Цикады, любительницы жары, пристроились на соседней мушмуле и вопят так яростно, что мешают спать. А вчера не мешали. Но то было вчера, а можно сказать – в прошлом веке или до нашей эры, разницы никакой. Что-то тут не так. Какая-то хитрость. У мира, в котором мы живём, нет ни начала, ни конца. Человек уходит, и никто не знает, идёт он вперёд или назад.
Я отъехала на великое расстояние, а издалека, как ни парадоксально, многое видится отчётливее. Но откуда тревога? В комнате кто-то есть. Или кажется? Напряжение не отпускает – что-то надо сделать, очень важное. Память, сучка, стала подводить. А, вот! Скорее, скорее… надо записать, а то завтра забуду. В темноте шарю по тумбочке в поисках блокнота. Наконец-то. Рука движется с трудом, будто ею вожу не я, и строчки ложатся криво. Ну, теперь всё. Но нет, записка отозвалась стихами:
Всю дорогу я внушала себе неправду. Хотела, как лучше, а теперь уже ничего не изменить. Цикл завершился, концы сомкнулись с поворотом на 180 градусов, образовав лежащую на боку восьмёрку с единой плоскостью. Лента Мёбиуса. Всё ушло и всё будет пройдено снова, и какую бы цель мы перед собой ни ставили, путь к ней никогда не закончится.