Прожитые годы схватились, словно остывший цемент, придавили и держат, не давая вздохнуть. Живу отчаянно, как на крайнем рубеже. Отступившие было недуги вернулись, сплю беспокойно, и сны мне сняться драные. Только погружаюсь в забытье, как что-то несовершенное, страдательное заставляет меня вздрогнуть и открыть глаза. Сон взрывается, словно на меня обрушились все несчастья моей жизни. Ощущение, что я вернулась оттуда, откуда не возвращаются, но ничего нового не узнала. Охватывает паника: цель бытия не просто сокрыта, она бессмысленна.

Прозрачная красота южного утра перестала меня утешать. Отчётливо чувствую, как истощаются силы и убывает плоть. Тело теряет влагу и делается невесомее – команда генам сворачивать удочки. Уже давно думаю непоследовательно, пережёвывая одни и те же слова. Воспоминания трещат, как истлевшее полотно, мозг не командует мыслями, выводы какие-то случайные. Если так будет продолжаться, пора закрывать лавочку и заказывать белые тапочки. Пытаясь удержаться на краю смыслов, продолжаю свой устный дневник.

Вчера звонила из Марселя моя девочка. Не забывает, родная. Но мой полупустой стакан подбрасывает подлянку: вдруг она звонит не потому, что просит сердце, а потому, что о родителях полагается заботиться, а Катя человек правил. Отбрасываю негатив и бодро заверяю её, что у меня всё славно, даже отлично, нет повода для беспокойства. Она верит. Помню, как Дон боялся одиночества, цеплялся за меня, а я всячески старалась от него отделаться – без надобности шла в магазин или аптеку, лишь бы подальше от липкого запаха смерти. Теперь, прозревая собственный конец, трясусь, словно бездомная собака. Но не стану портить жизнь девочке, рассказывая о своей депрессии. Кстати, не забыть бы поздравить Феденьку, у него скоро день рождения. Седьмой десяток разменял, но крепкий. Это Донат подарил нам свои недожитые годы.

На днях приходил с визитом участковый врач, похожий на Санду. Посещения эти бессмысленны, но я ему симпатична, и он думает, что помогает мне жить. Помог бы умереть. Затем явились Ира с Аней, подарила им комплект постельного белья – мне уже точно хватит того, что есть. Гостьи горячо благодарили и долго пили чай с моим любимым миндальным печеньем.

В тот день для воспоминаний не осталось времени. Хотя, пожалуй, я додумала свою жизнь до конца. У меня нет слов: чертовка невозможно хороша! Оглядываясь назад, наконец без сомнения признаю, что была счастлива. В душе становится просторно, будто камень свалился. Лежу, не двигаясь.