Таким образом, глобальный кризис все равно развивается как сумма разворачивающихся параллельно и взаимозависимо, но все же локальных, национальных кризисов, а глобальная альтернатива может сложиться лишь как совокупный результат этих процессов и как кумулятивный эффект ряда побед, каждая из которых сама по себе является локальной и ограниченной. В этом смысле любое современное революционное действие является по определению недостаточным, но никаким иным быть оно не может.

По сути дела, реальность капиталистического кризиса 20-х годов XXI века возвращает нас к проблеме перманентной революции, к стратегическим вопросам, которые так и не смогли разрешить социалисты и коммунисты сто лет назад. Начинаясь в одной части планеты, процесс преобразований достигает завершенности или оформленности лишь тогда, когда революционная волна начинает охватывать другие страны мира. И революционная волна начала XX века в самом деле изменила мир, но произошло это все же не так, как ожидали революционеры. Ранние социалистические революции прошлого столетия в этом смысле обречены были на неудачу, так же как и первые европейские попытки утвердить принципы демократии и прав человека в обществе, еще только осваивавшем возможности буржуазной экономики. Смысл революций XX века состоял в том, чтобы поставить задачи, уже назревшие в плане исторической перспективы, но еще не разрешимые на уровне технологических и культурных возможностей. В первой половине XX века политическая зрелость рабочего класса в значительной мере опередила созревание производительных сил и коммуникативных возможностей, необходимых для социалистического преобразования. Сегодня ситуация, по сути дела, зеркальная. Главная беда на левом фланге — дефицит политики.

Эти вопросы, увы, не может разрешить никакая теоретическая книга, даже самая хорошая. Они стоят именно как практические, и задача мыслителей состоит в том, чтобы честно говорить о них, одновременно переключая внимание на новую конструктивную политическую практику, потребность в которой уже более или менее осознана. Насколько и как она будет удовлетворена, покажет будущее. Но пока мы лишь можем констатировать, что нарастающие масштабы кризиса, с которым сталкивается неолиберальная модель капитализма, являются основанием не только для многочисленных опасений, но и для надежды.

Наблюдая, как развитие капитализма закономерно создает условия и предпосылки для социалистического переворота, Маркс и Энгельс видели задачу теории в том, чтобы честно и непредвзято осмыслить не только эти предпосылки, но и то, что происходит в процессе общественных изменений с самими трудящимися массами: «Исследовать исторические условия, а вместе с тем и саму природу этого переворота и таким образом выяснить ныне угнетенному классу, призванному совершить этот подвиг, условия и природу его собственного дела — такова задача научного социализма, являющегося теоретическим выражением пролетарского движения»[453].