ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Критики Маркса задним числом выдвигали ему два взаимоисключающих обвинения. Одно состояло в том, что его видение социалистического будущего оказалось утопическим. А другое — в том, что он не предложил своим последователям четкого видения социалистического будущего.
Констатируя глубочайший тупик, в котором оказалась экономическая политика после кризиса 2008–2010 годов, Адам Туз приходит к горькому выводу: «усилия центра и правых провалились, а левые подвергаются широкомасштабной обструкции или занимаются самообструкцией»[447]. Последнее, пожалуй, наиболее важно. Получив исторический шанс в 2010-е годы, левые силы не только не попытались его использовать, но, напротив, старательно прятались от него. К счастью, этот шанс все еще не до конца упущен, а общественная жизнь не просто дает нам новые возможности, но и предъявляет все более жесткие требования, не соответствуя которым мы рискуем потерять все.
Кризис 2008–2010 годов так и не привел к радикальным системным изменениям ни на глобальном, ни на национальном уровнях. Но ценой, которую капитализм заплатил за консервативные методы преодоления Великой рецессии, стало возникновение новых, еще более болезненных и катастрофических кризисов, разрушающих механизмы воспроизводства системы. Частью этого процесса стала и эпидемия ковида, превратившаяся в глобальный медицинский кризис. Усиление авторитаризма, переживавшееся Россией в 2020–2021 годах и последующий конфликт с Украиной тоже не были отдельными или случайными явлениями, порожденными коррупцией или страхом перед назревающими естественными переменами. Вернее, этот страх, в той или иной мере охвативший все мировые элиты, в России привел к специфическим последствиям, катастрофичность которых усугублялась слабостью гражданского общества и беспрецедентной для развитого общества технической концентрацией власти.
Системное разложение порождает кризис таких масштабов, что это неминуемо снова ставит в повестку дня вопрос о революции. Только на сей раз нет причин надеяться, будто вопрос будет решен взятием очередной Бастилии или Зимнего дворца.
Борис Капустин констатировал, что в общественной жизни начала XXI века происходило «вытеснение революции как результат определенных стратегий, действий, соотношения сил, формирования и развала некоторых общественных институтов, принятия и отвержения некоторых способов мышления и т. д.»[448] Таким образом, вопрос о революции, возвращаемый в 2020-е годы в повестку дня самим ходом событий, требует как изменения нашей политической практики, так и радикального переосмысления понятий и институтов, ставших привычными за предшествовавшие 30 лет. И здесь также невозможно не согласиться с Капустиным, настаивающим на необходимости новой «теории революции, адекватной современному неолиберальному обществу»[449]. Однако сформировать такую теорию мы можем только одновременно с новой политической практикой и на основе осмысления опыта, уже накопленного социалистическими движениями.