Если же Терещенко был в Шпитках, то Ситников сообщал, что доложит о моем желании Александру Николычу и вечером я получу ответную телефонограмму. В восемь вечера телефонограмма лежала уже у меня на столе и обыкновенно гласила, что его превосходительство А.Н. Терещенко просит его высокородие Я.И. Бутовича пожаловать к нему в Шпитки и остановиться в главном доме. Таков уж был церемониал, нарушать его было нельзя.

Я продолжаю бродить по Крещатику. Захожу к знаменитому киевскому ювелиру Маршаку, любуюсь его высокохудожественными работами из драгоценных материалов. Затем направляюсь к знаменитому антиквару Золотницкому. Там я провожу два, иногда три часа в приятных разговорах о старине и различных антиках. Преинтересные это были люди – Золотницкие, и если я когда-либо буду писать мемуары коллекционера, то им, конечно, посвящу немало строк, а может быть, и страниц. Из магазина я выхожу вместе с Яшей Золотницким. Мы бродим по Крещатику, и я захожу в магазин сухого варенья Балабухи, ибо быть в Киеве и не купить конфекты у Балабухи – все равно что быть в Риме и не увидеть папы римского. Эти конфекты были известны всей России и, надо отдать им должное, очень вкусны. Вечер неизбежно заканчивался за кофе у Семадени, где собирались охотники поскромнее: тут можно было застать Бойко, Котикова, Петра Гирню, разговор с которыми «по охоте» доставлял мне немало удовольствия.

Сообщение с заводом Терещенко было очень удобное. Электрический трамвай шел до Святошина, а оттуда до завода было верст пять по шоссе и версты три в сторону. Обыкновенно к конечной станции трамвая высылался из Шпитков экипаж. Трамвай шел быстро, вагоны были хорошие, чистые и очень удобные, а потому путешествие это не было утомительно. Сначала шли пригороды, потом дачные места, затем начиналось Житомирское шоссе, пролегавшее среди хвойных и лиственных лесов. Леса шли то по правой стороне шоссе, то по левой, лишь изредка прерываясь и уступая место простору полей, довольно бедных. Житомирское шоссе содержалось в образцовом порядке, и езда по нему доставляла большое удовольствие. Такие превосходные шоссейные дороги я видел только в Царстве Польском, но там они содержались в таком блестящем виде по стратегическим соображениям.

Очень красивы были выраставшие через каждые двадцать верст станционные или почтовые домики. Они сохранились в полной неприкосновенности с николаевских времен, когда Русь передвигалась еще на перекладных. Эти домики производили самое приятное впечатление. Небольшие, строго выдержанные по архитектуре, они были окрашены в светло-желтый цвет, с белыми фронтонами и такими же колоннами, с большими золочеными государственными гербами на фасадах. Они напоминали о далеком прошлом. Эти, когда-то столь нужные, станционные домики были теперь приспособлены заботливым земством для нужд служащих шоссейной дороги, соединявшей Киев с Житомиром.