Революции, которые в 1989 году уготовили восточноевропейскому тоталитаризму заслуженный им конец, были выношены и осуществлены антикоммунистической интеллигенцией. Эти мятежники прошлого столетия были читателями, гордившимися своей литературно-философской или богословской образованностью и более или менее равнодушными к различным формам визуальной культуры. Абстрактные вопросы морали давали темы их спорам («ночами напролет», как говорят, рассказывая об этих посиделках), за которыми курили одну за другой и пили горькую. Иностранным языком, которым интеллигенция владеет свободно и сегодня, был русский. Их пенатами были тщательно зашторенные кухни-столовые в Варшаве или Москве. Герои цветных революций на одно-два поколения моложе. Назовем их интернационалистами – по заглавию песни группы «The Style Council» с альбома 1985 года («Our Favourite Shop»), посвященного моде, богеме и революции. И не случайно социологический тип этот невольно хочется обозначить словом английского происхождения.

Поначалу, впрочем, интернационалисты показались мне не политическими активистами, а средой молодых художников, кураторов и увлекающихся искусством интеллектуалов, которые летают бюджетными авиалиниями на конгрессы, концерты и биеннале по всем континентам, рассуждая попутно по электронной почте или через фейсбук об искусстве, моде или электронной музыке. В Берлине и Нью-Йорке они чувствуют себя так же по-домашнему непосредственно, как в своих родных Варшаве, Львове, Одессе или Тбилиси. Не зря их окрестили poverty-jet-set[114]. Начиная с 90-х годов юная электро-богема из Восточной Европы распространила унаследованную ею от интеллигенции гражданскую и творческую солидарность на западные метрополии. Внешне (а внешность для них исключительно важна) они разделяют ту эстетику хипстеров, что безраздельно воцарилась с конца 90-х годов в Крейцберге и Нижнем Ист-Сайде (если этот look – вообще не их рук дело). Узкие джинсы, винтажные пальто, стрижки а-ля Луиза Брукс, головные уборы, напоминающие грелки для чайников, сникеры, экологичные сумки из отходов брезента для автомобильных тентов, броские серьги, информированность относительно вопросов искусства, благодаря которой молодые кураторы в Мумбаи говорят на том же жаргоне, читают те же книги и обнаруживают те же склонности, что их коллеги в Брюсселе, Бухаресте или Сан-Паулу. Социологическим типом мятежей 1989 года был бородатый лирик, который в Ленинграде редактировал литературный самиздатовский журнал. Цветные революции несли владельцы MacBookPro. Их интересовало искусство, Дэвид Фостер Уоллес и электронная клубная музыка.