Тому, кто по сухой горной равнине, посреди которой раскинулся Тбилиси, путешествует на запад, в направлении Колхиды и Черного моря, предстоит миновать хребет Лихи, прежде чем перед ним откроется субтропическая низменность, болотистая долина, которая под небольшим уклоном выводит нас на морской берег, навстречу Греции и миру классического Средиземноморья. С дохристианских времен хребет Лихи разделяет два старых грузинских царства и две ментальности: Колхиду и Иберию, которые до нашего времени не утратили еще свой характер, в экономическом, климатическом и психогеографическом отношениях весьма различный. Когда туннель под Сурамским перевалом останется у нас позади и по узкому, вьющемуся по склонам серпантину, минуя неожиданно зеленые и влажные горные луга, вы достигаете дна долины, то оказываетесь на западном подножии хребта Лихи и по мосту въезжаете на восточные окраины бывшей коммунистической промышленной метрополии – Зестафони, родины знаменитого футбольного клуба и поставщика 6 % марганца на мировом рынке. Мы находимся примерно километрах в семидесяти к западу от грузинской столицы, в заметно более теплой и влажной (в каком-то смысле целебной) климатической зоне.

На выезде из протянувшегося вдоль извилистой дороги города минуем представительный портал главного входа некогда знаменитого советского комбината ферросплавов. Ныне практически полностью остановленный, обширный буро-ржавый комплекс из циклопических домн, горнов, транспортеров, труб, ангаров и административных зданий все еще тянется ввысь – к облакам. Со стороны улицы перед этим величественнейшим и драматичнейшим в своем роде нагромождением стальных конструкций, кирпичных стен, дыма и грязи в 50-х годах разбили памятный сквер, посвященный условному основателю и герою, бюст которого, выполненный в черном граните, вырастает из каменного цоколя. В действительности, однако, мы стоим в некоем святилище социалистического труда. Героический дух его передают гигантские, размером с морозильный шкаф, черные плавильные горшки, излучающие со своих украшенных мозаикой цоколей нечто доколумбовское (так сказать, турбо-ацтекское). Перед ними заброшенные цветники. Бурьян наступает, унылый дождь размывает собачьи кучи. До самой улицы простираются давно пересохшие бассейны, посреди дна которых, выложенного выщербленной мозаикой, торчат немые трубки фонтанов. Эти декорации перед комбинатом ферросплавов в Зестафони – пример удивительным образом вполне сохранившегося, вопреки отсутствию ухода, памятника художественной воли периода первых сталинских пятилеток.