Самый большой транспарант на трибуне, привлекавший к себе больше всего внимания, изображал толстого нагого человека, скованного по рукам и ногам, с белой повязкой на глазах и кляпом во рту, из задницы которого торчал букет красных роз (символ цветной революции Саакашвили в 2003 году). Подпись гласила: «Картули демократия», грузинская демократия. Женщина лет шестидесяти в черном платке держала на руках икону. Она сидела на выступе цоколя, будто сама по себе, быть может, погруженная в благочестивые думы, совсем одна среди великого множества людей. Рядом с ней стояла девочка лет десяти, которая в моих воспоминаниях о том сентябре осталась для меня Жанной д’Арк грузинской революции метлы. Она стояла на рампе, широко расставив ноги: юбка до колена, вязаная кофточка и красная футболка. Как мне показалось, она нарочно разоделась ради воскресной демонстрации и теперь с детским выражением решимости на лице держала самодельный плакат, на котором неловкими красными буквами был написан ее лозунг. Сегодня она желала показать всем, что она думает: «Akhglaia is a Mafia!»

Бачана Ахалая, тридцати с небольшим лет политик из правящего Единого национального движения, отвечал тогда в Министерстве юстиции за тюрьмы. Как бы ни был он молод, он уже имел, прежде всего – за период своей предыдущей службы в Министерстве обороны, репутацию жесткого, деятельного, дотошного последователя президента и американской дипломатии. После бегства в Турцию и (спустя недолгое время) возвращения по трудно объяснимым причинам на родину он находится под следствием в связи с тем, что якобы собственноручно мучил своих подчиненных. Была ли эта девочка дочерью или сестрой одного из них? Сидел ли ее отец или брат тогда в тюрьме? Подвергался ли он пыткам? Так или иначе, неведомая мне история девочки – тем более объемно, чем больше проходит времени с того вечера у филармонии – сделалась символом сентябрьского восстания в Грузии и покрывающим воспоминанием о тех бесчисленных историях, что вырвались в те осенние дни на волю из густого потока страха и стыда, давно уже заполонившего страну. Девочка эта – фигура вроде юноши в фуфайке с цветными горошинами, бегущего, словно лунатик, по улице, из романа Флобера (который вскоре после того уже мертв, как становится ясно читателю). Или вроде мужчины на баррикаде «лет сорока с добродушным лицом, окаймленным русой бородой. Он заряжал ружье и стрелял, продолжая разговаривать с Фредериком, невозмутимый среди мятежа, как садовник среди насаждений».

То, что последовало за этим, известно также из сообщений западных газет и торопливых рассказов. Президент официально заявил, что возмущен, обещал расследование якобы только теперь ставших известных ему злоупотреблений и наказание виновных. Речь шла о досадных исключениях из правила. Всеобщий сардонический смех. Затем последовали панические перестановки в правительстве и большая демонстрация приверженцев Иванишвили в субботу накануне выборов. Мне тогда бросилось в глаза и показалось значимым в социологическом отношении, как буржуазно-шикарно были наряжены демонстранты и как, словно на семейном пикнике, они себя держали. Толпа очевидно благополучных (и тем не менее стриженных по-мальчишески дерзко) дам под сорок – респектабельные домохозяйки в модных солнечных очках, в голубых футболках, с дорогими сумочками явились со своими малолетними сыновьями и с флагами коалиции Иванишвили. Супруги их по большей части остались дома. Или их привлекли следить за порядком где-то в другом месте? Однако тех, кто должен был бы этим заниматься, как и полицейских, нигде видно не было. Лишь перед сборным пунктом и местом выхода шествия из парка Ваке в толпе преобладали уже самодовольные мужчины с рациями, мегафонами, мобильными телефонами и в солнечных очках-капельках. В самой же колонне, как мне показалось, следовали только матери со своими сыновьями. Так или иначе, в тот субботний день на улицы вышел прогрессивный средний класс Тбилиси, поднявшееся при Саакашвили и теперь от него отвернувшееся революционно настроенное бюргерство. В прошлый раз они проголосовали еще в пользу действующего президента. Итоги выборов в этом году были результатом мятежа их детей.