В июле 1970 г. советские дипломаты успешно закончили переговоры с представителями ФРГ. Двусторонний договор сразу же был парафирован министрами иностранных дел Андреем Громыко и Вальтером Шеелем[713]. В тот же день меня пригласили в советский МИД (я тогда был charge d'afaires[714] посольства) на прием к министру Громыко, который должен был состояться ровно в полночь. Наверно, это редкий случай, чтобы министр иностранных дел великой державы принимал в нерабочее время, да еще так поздно, дипломата другой страны. Очевидно, что мой собеседник хотел таким образом подчеркнуть как важность встречи, так и желание, насколько это возможно, скорейшей передачи информации о ней моему руководству. Громыко сообщил, что в парафированном только что договоре Советский Союз выполнил свои обязательства и добился внесения в него отвечающих нашим общим интересам формулировок о границах[715]. Я немедленно отправился в посольство и по ВЧ-связи проинформировал «Веслава» о беседе с Громыко, который, что необходимо подчеркнуть, был в советском руководстве одним из самых решительных сторонников укрепления в Европе политико-территориального status quo, а также поддерживал польские решения по этому вопросу. Спустя некоторое время я направил в Варшаву соответствующее донесение.

Как отмечалось выше, договор с ФРГ советская сторона подписала 12 августа 1970 г. Переговоры по нашему договору несколько замедлились и продолжались еще достаточно долго. Немецкая сторона многократно пробовала изменить отдельные формулировки в соответствии со своими интересами. Наша позиция, основанная на точных и подробных указаниях Гомулки, была последовательной. Наконец, 18 ноября договор между Польшей и ФРГ был парафирован, а 7 декабря 1970 г. подписан в Варшаве канцлером Вилли Брандтом и премьер-министром Юзефом Циранкевичем. Это был огромный успех Польши, но также и личный успех Гомулки. Вопреки многочисленным препятствиям, он добился заключения договора, окончательно завершившего с точки зрения международного права процесс признания польской границы на Одре и Нысе Лужицкой, сделав это путем мирного урегулирования с обоими германскими государствами. Признание Бонном и Восточным Берлином обязательных и необратимых решений держав антигитлеровской коалиции соответствовало принципу «мирного урегулирования», заложенному в решения Потсдамской конференции, и означало закрытие вопроса о границе между Польшей и Германией. Более того, этот договор в известной степени предвосхитил ситуацию будущего, предусмотренную дальновидным лидером нашего государства. Характеризуя заключенный договор в речи на пленуме ЦК ПОРП в декабре 1970 г., Гомулка сказал: «Если бы когда-нибудь произошло объединение Германии, то объединенная Германия была бы связана згожелецким[716] и варшавским договорами как преемник обоих немецких государств». Так и произошло во время очередного кризиса в польско-немецких отношениях, связанного с объединением Германии в 1989 г. Тогда, при подписании 14 ноября 1990 г. договора, подтверждавшего существующую польско-немецкую границу, министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер напомнил о важности договора 1970 г., в то время как представили нашего государства не вспомнили об этом документе. Более того, один из министров иностранных дел Третьей Польской Республики[717], желая умалить заслуги Гомулки, охарактеризовал в 2000 г. этот договор как «процедуру, не выходящую за границы показной дипломатии».