Под постоянным контролем был и мой домашний телефон: о том, что в узловое табло была вмонтирована «прослушка», я узнал случайно от жены соседа – офицера Секуритате. А помимо этого (правда, мне поздно стало известно об этом – уже после декабря 1989 г.), мой хороший друг, коллега по кафедре, лингвист А. Г. не случайно неоднократно просил меня припоминать, что было на съезде славистов в Праге, каково было отношение членов нашей делегации к пражской жизни, но, самое главное, он часто звонил и моей жене, чтобы «потолковать» о жгучих вопросах дня (замечу, что она, москвичка, принявшая румынское гражданство, руководила, будучи хорошим инженером-технологом, лабораторией в НИИ при известном заводе каучука и резины «Данубиана»). Например, он расспрашивал мою жену, которая и тогда была, как и сейчас, абсолютно безразлична к политическим проблемам, каково ее отношение к событиям в Чехословакии, была ли там «контрреволюция», читала ли она «Правду» и т. д. и т. п. Потом, в ходе дальнейшего сокращения преподавателей, А. Г. перевели с кафедры на ответственный пост начальника отдела какого-то министерства; лишь в 1990 г. я узнал, что он был не простым «стукачом», но и секретным сотрудником всемогущественного органа безопасности Румынии – Секуритате. Всеобщая атмосфера гласного и негласного надзора над населением (что и говорить, если даже члены Исполнительного комитета ЦК партии подвергались всякого рода преследованиям), обязанность докладывать о любых встречах и беседах с иностранцами и многие другие ограничения гражданских прав постепенно свели на нет все положительные начинания Николае Чаушеску и расшатали до основания тот величественный памятник, который он себе воздвиг в августе 1968 г., бесстрашно выступив в защиту чехословацкого народа, но не в последнюю очередь своей собственной страны.

Юрий Михайлович Кузьмин[750] «Я понимаю, что жил в очень интересное время…» (Записки советского солдата, служившего в Южной группе войск в 1966–1968 гг.)

Юрий Михайлович Кузьмин[750]

«Я понимаю, что жил в очень интересное время…»

(Записки советского солдата, служившего в Южной группе войск в 1966–1968 гг.)

25 октября 1966 г. наш железнодорожный эшелон с призывниками после четырех суток пути прибыл из Куйбышева (ныне Самара) в Ивано-Франковск. Здесь мы постепенно становились солдатами: надели военную форму, учились быстро подниматься по утрам, занимались строевой подготовкой, твердили уставы и, наконец, приняли присягу. А дальше судьба многих из нас распорядилась неожиданным образом… Старослужащие солдаты сочувствовали: «Да, ребята, если вам выдали юфтевые сапоги, значит, отправят за границу, а там служба не мед».