М. М. Новиков.
– За последнее время роль Распутина была выдающейся в государственной жизни, беспримерной в XX веке. Убийство имеет большое и серьезное значение тем, что оно показало, что не только все общественные круги настроены оппозиционно, но это оппозиционное настроение распространилось даже до высокопоставленных лиц, до аристократических кругов. Если место Распутина займет какое-либо другое лицо, то оно будет всегда находиться под угрозой такого же проявления народной воли.
В. Г. Короленко, 22 декабря
В. Г. Короленко, 22 декабря
20-го Протопопов утвержден министром внутренних дел. Говорили, что убийство Распутина поколебало его положение.
Оказалось, что над «дорогой могилой» и прочим еще теснее скреплены сердечные узы! <…>
На базарах, на улицах идут серьезные угрюмые толки о мире. Деревенский мужик покупает газеты. – Грамотен? – Ни, та найду грамотних. «Хочет узнать о мире», – комментирует газетчик. – Эге, – подтверждает мужик, и спрашивает: – А що пышуть про мыр? Я в нескольких словах говорю о предложениях немцев, о вмешательстве президента Вильсона и Швейцарии. Он жадно ловит каждое слово и потом, подавая заскорузлыми руками 5-ти копеечную бумажку, бережно прячет газету за пазуху. В деревне пойдет серьезный разговор. «Весь русский народ как один человек ответит на коварное предложение Германии…» Я думаю, что это пустые фразы. В деревне не будут говорить о международных обязательствах по отношению к союзникам и т. д., а просто интересуются тем, скоро ли вернутся Иваны та Опанасы…
Очень сложная история – мнение народа.
Я шел с газетой, просматривая ее на ходу. И меня остановили опять с тем же сосредоточенным угрюмым вопросом. И вид спрашивавшего был такой же серьезный, сдержанный, угрюмый.
А. В. Жиркевич, 24 декабря
А. В. Жиркевич, 24 декабря
Куда ни придешь – всюду радость, что убили старика представители нашей «золотой молодежи», убили скопом, заманив в ловушку. А в «Русском слове» рассказываются про жизнь и смерть Распутина такие подробности, что каждая из них прежде всего – пощечина нашей аристократии, двору и косвенно – царскому дому. Воображаю, что творится в Царском Селе… Недаром Государь туда экстренно приехал из Царской Ставки, бросив армию и вопросы войны.
Ф. А. Степун, 27 декабря
Ф. А. Степун, 27 декабря
В общем Семеша не красноречив, и сам редко затевает какой-нибудь разговор. А потому я очень поразился, когда после моего возвращения с батареи, он, стащив с меня сапоги, стал вдруг доказывать, что нам совершенно необходимо замириться, во-первых, потому, что скоро на деревне «исть» нечего будет, во-вторых, потому, что бабы очень вольничают. Насколько я мог заметить, его особенно волновала вторая тема. Он решительно не принимал никаких моих аргументов в пользу борьбы до конца, очевидно, чувствуя их мертвый педагогизм, и упорно продолжал рисовать мне падение нравов в Пермской губернии: «вот у нас, ваше благородие, одна солдатка спуталась с парнем. А он себе еще втору полюбовницу взял. За околицей, кои полюбовницы обе встретимшись, – подрались. Лошадей друг у дружки пораспрягали, волосы и одежу друг на дружке порвали, и обе как есть голые, космачами на деревню прибежали. Тут, конечно, староста обех на двое суток под арест посадил. Только такого дела на деревне сейчас никак не перевесть, потому баба без мужика, без хозяина соблюсти себя никак не может. Опять же парни оченно озорничат и никакой на них управы нетути».