Этого оказалось достаточно. Казачьи отряды объявили нейтралитет, а полиция физически не могла взять под контроль огромный город, тем более, когда тысячи вооруженных людей присоединились к вышедшим на улицы горожанам. Правительство, еще остававшееся в столице, было парализовано случившимся и, фактически, самоустранилось. К 27 февраля столица империи оказалась во власти «мятежа».

По городу на захваченных автомобилях разъезжали солдаты и рабочие, полицейские участки были разгромлены вместе с «охранкой» и другими силовыми структурами, а немногочисленные воинские отряды, еще сохранявшие верность присяге, оказались изолированы и морально подавлены. Дальнейшее теперь зависело от действий царя, находившегося в Ставке, и его политических противников в Государственной Думе. Городской бунт уже привел к военному мятежу Петроградского гарнизона, но, быть может, еще было время предотвратить революцию?

27 февраля. Революция

27 февраля. Революция

Уже на четвертый день после начала бунта время для компромисса между царским правительством и думским «Прогрессивным блоком» было безнадежно упущено. В столице начали формироваться собственные органы власти, не имевшие никакого отношения к монархии. 27 февраля собрался на первое заседание Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов – левый аналог Государственной Думы, руководство которым осуществляли социалисты всех мастей, номинально возглавляемые в те дни Н. С. Чхеидзе.

Сама Дума и ее «Прогрессивный блок» находились в этот момент в состоянии агонии. «Революционная масса» из солдат и горожан буквально затопила Таврический дворец, где уже был получен царский указ о роспуске самой Думы. Что оставалось делать депутатам? Они «верноподданно распустились», но фактически не разошлись, в тот же день (27 февраля) организовав «Временный комитет» – прообраз будущего Временного правительства. Председатель Государственной думы М. В. Родзянко повел переговоры со Ставкой, убеждая царя согласиться на «ответственное министерство». Милюков, Гучков и другие депутаты выступали перед бесконечными демонстрациями, спешившими засвидетельствовать свою лояльность новой власти, о которой никто еще ничего толком не знал. Куда более важная роль досталась в эти дни А. Ф. Керенскому, неожиданно для всех выдвинувшемуся на первый план. Как левый депутат, он был «своим» и в Петроградском совете, и во Временном комитете, а главное – оказался лучшим оратором тех дней, неизменно вызывавшим у слушателей прилив энтузиазма.

Однако, подлинного положения дел не представлял себе никто, в том числе и незадачливый монарх. Царь еще надеялся разогнать «бунт» военными средствами, для чего в Петроград был откомандирован «диктатор», на роль которого Николай II избрал почтенного Н. И. Иванова, не имевшего ни достаточных войск, ни подлинной решимости взяться за дело. В это же время Родзянко намерено вводил генералов Ставки в заблуждение, сообщая им о «дисциплинированных полках», собравшихся вокруг Таврического дворца.