Вот, Гуля, ты вспомни как мы жили и как я старалась питать тебя при таких условиях. Плохо было б нам если б у нас не было Барбаровского. Папочка наш ходит без погон, страшно болеет за родину. <…> Я сижу дома с 18-го декабря – у нас забастовка, жалования нет у Коли тоже все неизвестно так мы и не знаем что нам принесет наступающий 1918 год. Пошли Господи всего тихого, и дай нам сил перенести все тяжести.

С. В. Толстой, 4 января

С. В. Толстой, 4 января

Сегодня на дорогах развешаны плакаты: «Расстреливайте офицеров – они бегут на Дон к Каледину, где готовят нам кабалу». Это объявление, конечно, было не шуткой. Но прочитав его я даже не удивился, как будто это в порядке вещей. Мы офицеры привыкли к заячьему положению и такими объявлениями свободных граждан великой республики нас не удивишь. А положение действительно заячье: едешь ли где, идешь ли и увидя толпу солдат, так и кажется: вот сейчас крикнет кто-нибудь: бей его, это офицер. И толпа, как стая борзых, бросится и растерзает. Сидишь ли вечером в халупе и кажется: вот кто-нибудь целит из винтовки в голову. И убьют.

И знаешь, что преступник, а отвечать не станет, а все будут довольны.

В течение войны, испытав столько лишений и ужасов, неоднократно смотря смерти в глаза, у меня как-то атрофировались нервы и я ко всему происходящему отношусь удивительно спокойно. Но все-таки я чувствую, что у меня начинается мания преследования. Некогда военные министры сначала Гучков, а потом Керенский правду сказали, обращаясь в приказе к офицерам: «Родина вас не забудет…» Да, к сожалению, нас не забывают. Как ни стараемся мы стушеваться в общей массе, и стереть в умах черни память о себе, – нас всюду узнают, преследуют, ловят и убивают.

Н. В. Устрялов, 4 января

Н. В. Устрялов, 4 января

Газеты закрыты большевиками до 10 числа. Завтра день открытия Учредительного Собрания. Предосторожность. Назначена в Москве демонстрация, большевики ее не разрешают и готовят «вооруженную силу». Возможны большие события. Носятся слухи, что может произойти бойня. Обыватели, как щедринские пескари, конечно, дрожат. Положение напряженное до последней степени.

А. В. Тыркова-Вильямс, 5 января

А. В. Тыркова-Вильямс, 5 января

День Учредительного Собрания. Тягостный, душный день. Не хочется никуда идти и не потому что стреляют, а потому что не понять в кого, кто и зачем стреляет.

Вчера все говорили, что будет борьба. Зачем? Ведь большевики разрешили открытие, значит эсерам некуда прорываться. Или они хотят их свергнуть? Но ведь для этого нужна военная подготовка и организация, сомневаюсь, чтобы она была у эсеров. Они раскисли, теряют почву, в своих декларациях повторяют слова большевиков.