Кому из них хотеть победы?

Меня тошнит от политики. Я презираю социалистов и вижу бессилие, ошибки, неподвижность своих друзей. Россия должна выдвинуть какие-то совсем новые силы или погибнуть.

Или нет уже для нее спасения?

Н. М. Мендельсон, 6 января

Н. М. Мендельсон, 6 января

Вчера предполагалась демонстрация во имя защиты Учредительного собрания. К 11 часам мы с Верой были в Союзе деятелей средней школы (1 гимназия). Народу мало, раза в три меньше, чем на том собрании, которое постановило участвовать в демонстрации. Нудные и никчемные разговоры (между прочим, о кадетах, об отношении к ним, о их отношении к демонстрации и пр.). В конце концов – сдрейфили многие, особенно когда Чембулов, ходивший «на разведки», вернулся и сообщил, что на Театральной площади красногвардейцы стреляют. Пошли кучками туда. Не дойдя до середины Петровки, повернули обратно: стрельба, бегство с Театральной площади. Кружным путем вернулись домой.

Что-то в Питере?

3. Н. Гиппиус, 6 января

3. Н. Гиппиус, 6 января

Манифестанты в большинстве – рабочие. Какой-то рабочий говорит:

– Теперь пусть не говорят, что «буржуи» шли, теперь мы шли, в нас солдаты стреляли.

Убит один член Учредительного Собрания, один солдат-во-лынец, несколько рабочих, многие ранены. Пулеметные засады – на протопоповских местах, оттуда и жарили. Где-то близ Кирочной или Фурштадтской расстреливали манифестации 6 красногвардейцев. На крышах же (вместо городовых) сидели матросы.

Одну барышню красногвардеец заколол штыком в горло, когда упала – доколол.

Мы долго не знали, где же эсеры, неужели с расстрелянными манифестациями? Сообщают – что они все уже во Дворце. <…> Ушли большевики, когда выяснилось, что принимается эсеровский «порядок дня». За ними вскоре ушли и левые эсеры. Заседание продолжалось. В неприлично-безобразных условиях, среди криков ночного караула (Учредительное Собрание – под караулом!), требовавшего окончания. Все последующее принималось без прений, но смято, растерянно, скомканно. И под настояния и угрозы улюлюкающих матросов (особенно отличался матрос Железняков, объявивший, что «караул устал», что он сейчас погасит свет), кончалось, мазалось это несчастное заседание к 6 часов утра.

Первое – и последнее: ибо сегодня уже во Дворец велено никого не пропускать. Разгон, таким образом, осуществлен; фактически произвел его матрос Железняков. В данную минуту ждем еще официального декрета.

Почти ни одна газета не вышла. Типографии заняты красногвардейцами. Успевшие напечататься газеты отнимались у газетчиков и сжигались.