Утром 23 января в Ухане был объявлен карантин. Два дня спустя то же самое случилось еще в пятнадцати городах провинции Хубэй. На следующий день вышел указ, временно приостанавливающий групповые поездки по территории Китая. Однако китайские власти допустили промах с очень далеко идущими последствиями: запрет на групповые поездки в другие страны был издан лишь 27 января, еще три дня спустя, а если некто уезжал из страны в одиночестве, ему никак не препятствовали[1025]. В общем итоге до того, как любые поездки все же были ограничены, Ухань покинуло семь миллионов человек[1026]. Накануне китайского Нового года неведомо сколько инфицированных людей — на тот момент 86 % случаев заражения еще никто не задокументировал[1027] — путешествовали по всему Китаю и по миру, навещая родственников и близких друзей[1028]. Вирус распространялся на автобусах, на поездах, на самолетах[1029]. Но если говорить о Китае, то нигде, кроме провинции Хубэй, число случаев COVID-19 не возрастало в геометрической прогрессии[1030], а в остальном мире — в Европе, в Северной Америке, в Латинской Америке — наблюдался именно экспоненциальный рост. Почему так происходило? Нет, вовсе не потому, что ограничения на поездки между Уханем и остальным Китаем были гораздо строже, чем между Уханем и внешним миром (хотя именно так все и обстояло). Просто в Китае применили немедикаментозные меры: приостановили движение внутригородского общественного транспорта, закрыли школы и развлекательные заведения, запретили массовые мероприятия и посадили на карантин всех, у кого подозревали болезнь или подтвердили ее наличие, — гораздо быстрее, чем это сделали в мире[1031]. Запрет на поездки из Уханя был важен потому, что дал властям других китайских городов самое большее два или три дня, чтобы немедикаментозные меры приняли и там. А потом по всей стране за их соблюдением строго следили районные комитеты Коммунистической партии. Людей не выпускали из домов, иногда намертво заваривая двери подъездов. Была спешно организована национальная система контроля температуры тела и «ручное» отслеживания контактов. И это объясняет, почему в феврале количество случаев в Китае перестало резко расти[1032].