В соответствии с этим командование корпуса стремилось двинуть русские формирования на фронт. 25 сентября были достигнуты соответствующие договоренности с полковником Бермондтом.

Распоряжения о немецко-русском контрнаступлении[352]

Распоряжения о немецко-русском контрнаступлении[352]

Наконец, 30 сентября командующий корпусом отдал тайный приказ, согласно которому на случай эстонско-латышского наступления, которое теперь ожидалось к 6 октября, когда в Риге должно было пройти заседание Народного совета, следовало готовиться к контрнаступлению, получившему кодовое название «Удар молнии». Для этого корпус Вырголича сменял половиной войск фрайкор Дибича на охране железной дороги, а другой – сосредотачивался под Янишками в качестве резерва, группа «Балтенланд» (Немецкий легион) с приданными ей частями располагалась в районе Бауск – Гросс-Эккау для наступления на Кеккау – Торенсберг и для прикрытия восточного фланга под Нойгутом – Шёнбергом, Железная дивизия и корпус графа Келлера оставались в готовности в районах прежней дислокации. Кроме того, в качестве резерва корпуса в Фридрихсхоф выдвигался усиленный батальон из группы Плеве.

В связи с этими распоряжениями мысль о крестовом походе против Советов была практически оставлена. Ведь вскоре выяснилось, что быстро устранить латышскую опасность на левом фланге нельзя. Не было бы более целесообразным сначала позволить латышам атаковать, как предлагалось, представляется сомнительным. В политическом отношении в этом случае предстали бы в более выгодном свете, однако военные перспективы существенно ухудшились бы. Латыши, сосредоточив ресурсы, явно были бы в состоянии прорвать сильно растянутые позиции Западной армии, если только не упредить их своим наступлением.

Независимо от этих, вызванных перспективой эстонско-латышского наступления, мер, несший теперь в одиночку всю полноту ответственности командующий немецко-русскими соединениями полковник Бермондт принял решение атаковать на рижском направлении. Им руководила мысль, что латышей и эстонцев, а они так и не дали никакого ответа на его попытки с ними договориться, следует силой принудить к переговорам и заставить дать проход на большевистский фронт. Ведь и действительно, наступление или железнодорожный маневр за Двниском были совершенно исключены до тех пор, пока к югу от Риги стоят латыши и эстонцы, имея тяжелое вооружение и будучи готовы к атаке. Моральное и формальное право Западной армии атаковать вытекало из того факта, что после вывода германских войск status quo, то есть суверенитет царской России над Остзейскими провинциями восстановлен, а на фронте из-за ежедневных нападений латышей, несмотря на перемирие, было фактически состояние войны. Кроме того за счет прослушки разговоров латышского военного министра выяснили, что латыши намерены подождать лишь прибытия уже отправленных эстонских войск, чтобы затем со своей стороны перейти в наступление на Митаву.